А жизнь блатная, жизнь кайфовая моя!

                 Голова пошла кругом – для меня, дурака, это был гром среди ясного неба.

После школы занятия спортом привели меня в институт физкультуры. Первый курс был голодным, обучающим жизни. Мы с Лысым почти сразу нашли друг друга. Хотя это позже он стал лысым, а тогда нам было по 18. Я чувствовал одиночество, тоску по маме. А его не принял институтский социум, в нем было много деревенского, невоспитанного, наглого – и в то же время веселого, смелого. Это была сильная натура. И мы стали друзьями. Нам хотелось денег. Все вокруг было богатое, яркое – бары, кабаки…

Мы с первого курса стали «тусоваться» у Юрца. Там играли в карты и в «член» (игра по цифрам на купюрах). Хотя и можно было поиметь 100-200 рублей, но и проиграть – столько же. Я боялся и только наблюдал, хотя мне нравился этот «робингудский» способ заработка. Но я нашел другое. В начале 80-х общежитие института физкультуры имело два «слоя общества»: фарцовщики (по-старому, спекулянты) и быки (с уклоном в криминал). Наш институт стал настоящей кузницей криминальных кадров. Я, по-видимому, должен был примкнуть к одному из течений. Стал понемногу фарцевать – одеколонами, куртками, сумками.

Как-то приехал на соревнования в небольшой городишко (а ездил много) и увидел «аляски» (страшно модные куртки) всего лишь по 160 рублей. В областном центре на руках меньше чем за 350 их было не найти… Мне нравилось быть «деловым парнем».

C третьего курса меня забрали в армию. Вернулся в 1986 году. Юрец отслужил раньше меня, и когда я вернулся, он работал вышибалой в одном престижном баре Днепропетровска. Борец, широкоплечий, выступал в весовой категории до 100 килограммов… Я увидел его и обалдел: пыжик, «Адидас», кожа, мохер – «упакован» полностью. Вторая моя фраза после того, как не виделись два года: «Юра, откуда бабки?» Он ответил: «У меня «Мальборо» по 3 рубля пачка, а беру по 1 рублю, бутылка водки по червонцу, а беру по 6. За один вечер 150-200 рублей чистого заработка» (это в золотые застойные времена!).

Я стал Юрцу помогать. С утра институт, потом тренировка, потом бар. С середины 1987 года Юрец снюхался с полублатной молодежью и, бросив бар, начал с бригадой местных отморозков ездить по автобазару и крутить наперстки. За выходные мог заработать 1,5–2 тысячи советских рублей. Я тоже захотел денег, и стал его активно атаковать: «Скажи насчет меня бригадиру!» Это я-то, боявшийся драк, разборок, карт, блатников! В новом учебном году, на 4-м курсе, я стал членом бригады – как сейчас говорят устойчивой преступной группы. Как я потом узнал, это было началом для многих криминальных авторитетов и для многих нынешних бизнесменов. Не лез смело на рожон (хотел окончить институт). Но все равно жизнь крутилась разнообразная: драки, разборки, менты. Да и взаимоотношения блатные – жесткие, жестокие, конкретные, не дающие расслабиться, и молодежь блатная – задиристая, постоянно самоутверждающаяся – меня коробили. Все это вызывало панику и тревогу, но я тогда думал, что это норма. Терпел, боролся. Полной доли  блатняки мне не платили (наверное, в отместку за то, что отделялся) но все равно для советского студента 200 рублей в неделю – это была роскошная жизнь (мой отец на крайнем севере столько же получал в шахте). Наперстки длились год, не ужился я в бригаде – выгнали. Мое первое увольнение вскрыло проблему неумения ладить с людьми, но тогда я этого не осознавал и чувствовал себя просто ущербным.

В 1988 году открыл полулегальный видеосалон в Кирилловке (взятки должностным лицам, переговоры с блатными). Чувствовал себя не новичком, в справлялся. А тут родители, работая на севере, купили новую машину и мне 24-летнему ее доверили ее. С одной стороны я любил ее, а с другой – был страх, большое беспокойство. Мог мыть ее драить, лизать, натирать 5-6 часов подряд…

Дальше – Венгрия, Югославия, Польша – коммерческий автотуризм. Покупал здесь гаечные ключи, ложки, примусы и косы, вез на машине на запад, а обратно привозил доллары. Блатная жизнь шла параллельно: Юрец не отпускал меня далеко, чувствовал свое превосходство, постоянно приходил в гости. Мы с женой только поженились. А он хвастался то новой машиной, то новыми шмотками, как бы говоря: ты этого не можешь, ты не мужик, а мешок! Он был уже человек мафии, у наших с женой друзей это вызывало уважение. С другой стороны, я чему-то учился у Юрца. В то время наперстки уже отошли, и их бригады занимались машинами (кидали лохов) и «ломкой» чеков под чековым магазином. Он однозначно приезжал хвастаться и давил на мою ущербность («А ты не можешь!») – и это было для меня больно. Я рвался на баррикады, к черту в пасть, чтобы Юрец мне с уважением сказал: «Да ты парень!» Или чтобы мама мной гордилась. Мне тогда было почти все равно, чем заниматься: криминалом или коммерцией. Лишь бы что-то делать! Но в мафию не хотелось – понимал, что не выдержу, убегу от этих козлиных взаимоотношений.

Значит коммерция… В 1991 году в одной из поездок в Польшу мы познакомились с местными волейболистами. Мою жену – кандидата в мастера спорта СССР – попробовали и взяли, а я уехал на Украину (мне заказали 20 спортивных костюмов для всей команды по очень высокой цене). Я, дурак, сразу рот раскрыл. К тому времени у меня возникла идея-фикс: «Эмигрировать из этого дурдома», – и польские дельцы пришлись как нельзя к месту. Я занял немалую сумму, купил костюмы и с боем привез в Польшу (прошло 3 месяца). Бедная жена одна (ребенок еще – 22 года) натерпелась там и когда я приехал, заявила о разводе.Польские проходимцы не заставили себя долго ждать (вот здесь я понял, что такое холодный расчет: обратно через границу костюмы не попру и на базар не понесу, потому что они не нужны там никому). В общем, я получил ровно 70 процентов тех денег, что занял. Оно бы ничего, но я с головой бросился спасать семью. Вмешалась еще и подруга жены по польской команде, тоже наша, которая боялась, что я заберу жену в Украину. Стал я воевать против них на два фронта, забросив бизнес. Заработка не было, мы проедали оставшиеся деньги. Тактика спасения семьи была однозначной: бары, рестораны, подарки, широкие жесты. В общем, деньги закончились.

И тут снова на горизонте появился товарищ-мафиози, ссудивший мне деньги. Он приехал в Польшу, посадил меня в машину родителей и повез в Запорожье, где они жили, переоформлять на себя автомобиль. Все 1200 километров пути я был скромным, как овца, которую ведут на бойню (стыд страшный). Перед стариками всегда хотелось выглядеть «крутым», а тут так обосрался. Но была и победа: жена согласилась поехать со мной, чтобы проведать своих родителей – но я чувствовал, что переломил ход событий.

В Запорожье я не захотел отдавать козлам машину. Бить меня начали сразу же. Долго не дожидаясь, прямо на ходу, посереди плотины, я выскочил из машины. Начались разборки: «Слышь, лох, ты бабло должен. Машину не отдашь – получишь гранату на балкон». А потом мать дала им генеральную доверенность на автомобиль, и поехала наша машина к чужим людям. Тоска разрывала меня на части. Это было первое банкротство – как коммерсанта. И первое мое серьезное соприкосновение с мафией. Зато жена вернулась. Она согласилась строить семью снова – правда, не без помощи тещи с тестем и моих стариков.

---

Запись на прием: Мы временно не работаем. Следите за объявлениями.

Другие виды услуг: -