Как я стал кидалой

Как я стал кидалой? Да ничего сложного! Бедность, вечная картошка и сало, раздрай в семье из-за того, что нет денег... Жена с дочкой жили в Запорожье у родителей, а я в Днепропетровске. Зато рядом был студенческий друг Юра, который «зарабатывал» мелким мошенничеством. Он кидал лохов под обменным пунктом валют. И за одну такую операцию зарабатывал столько, что во мне заговорило мужское самолюбие: «Ты же мог рисковать, ходить нелегально через немецкую границу, зарабатывать, жить красиво и безбедно». Там был криминал... И здесь он есть. Ну и что?

У Юры получается: менты у него знакомые, с блатными ладит... Значит, и у меня получится. Друг научит нехитрому (как мне казалось) ремеслу. Есть за что бороться: с одного «удара» (на жаргоне кидал) на каждые 100 долларов можно было заработать 90-95. А Юрка «делал» в среднем 500-600 долларов в день. Если везло - и до 800. Когда добывал только 200, считалось неудачей. И постоянно приезжал хвастаться, то новой машиной, то новой квартирой, то покупками... Это давило. Я себе сказал: «Ты сможешь делать один «удар» в день, а это уже немалые деньги».

Только потом, через полгода, когда я полностью окунулся в эту жизнь, понял, что сумма заработанных денег прямо пропорциональна головной боли. Я думал, что не пущу криминал в свою душу, но не вышло. Он сам вошел без спроса – с потоками водки, с нервами, с моральной опустошенностью. Он ударил по моим больным местам, по ранам нерешённых проблем, по горьким воспоминаниям детства.

Сначала я думал, что буду работать только по богатым – по тем, у кого отщипнешь 100 баксов, а он и не заметит. Вышло наоборот: пару раз пробовал связаться с такими, нарвался на разборки с блатными и с мусорами, на драки – и стал их бояться. Присмотревшись к другим кидалам, понял: самые сладкие лохи - это пенсионеры; работяги, копившие свои денежки годами; подростки; беременные... А хвалёная блатная сказка о благородстве «по понятиям» – фуфло. Нужны они, эти «понятия», чтобы вербовать малолеток, глупых и недалёких.

К серьёзным, хорошо одетым людям, я не лез, а работал по малоимущим. Иногда так щемило сердце! В глазах стояли лица «лохов», которые с доверием спрашивали: «Всё ли будет нормально? Вы меня не обманете? Мне друзья советовали не менять на руках возле обменного пункта... Но вы предлагаете такой хороший курс, а для меня, пенсионера, и 10 гривен имеют значение».

От старых и физически слабых, если «катка пойдёт не в цвет» (то есть возникнут осложнения), можно просто убежать, отобрав деньги. Хотя при хорошей работе человек уходит от кидалы в полной уверенности, что все его деньги на месте, и он обменял доллары по очень выгодному курсу. Тут самым болезненным для меня было, если уже «упакованный» лох начинал откровенничать: мол, эти деньги не обменивал бы, если бы не крайняя нужда – болезнь родного человека, похороны или просто последние, а приходится менять, потому что «жрать нечего». Тогда душу щемило очень долго. Крутилось это в голове, как мультики, и настроение портилось надолго. От таких мыслей я становился злым и агрессивным. Чтобы спастись, придумывал гадости, которые совершил или мог совершить этот лох.

Ещё часто вспоминал, как болела дочь, а денег на лекарство не было (я тогда работал администратором в агентстве моделей). Пришёл к другу Юре (в будущем – моему криминальному «крестному») и попросил взаймы. А он отказал со словами:

- Будь мужчиной – укради, ограбь, убей, но достань деньги. Никого в этой жизни не колышет, что их у тебя нет. Они должны быть! Каким способом ты их заработаешь – твое дело. Если даже криминалом,  то у лохов, твоих друзей, ещё и в почёте будешь.

После таких размышлений мне становилось чуть легче. Я всё-таки мужчина! Я смог обеспечить себе безбедную жизнь. И теперь у меня есть деньги на лекарство. И жена с дочкой живут со мной. И я могу баловать их. И хватает на продукты. И жена не работает, уделяет больше времени дочери. А где я беру средства, никого не колышет. Зарабатываю, как мужик!

От тяжелых мыслей спасала водка. Иногда я просто не мог выйти на точку (обменный пункт), не остограммившись. Страхов было больше, чем достаточно. Если накануне на этой точке работал, то сегодня можно было встретить кого угодно. Вчерашних терпил (потерпевших), позавчерашних терпил, позапозавчерашних... Особо рьяные охотились за мной месяц, а то и два. Часто – желая любыми путями получить свои деньги обратно. А иногда – тётечка, которую «делал» полгода назад, могла подойти, заглянуть в глаза и сказать: «Из-за вас мама моя умерла, потому что я не купила лекарств на те деньги, которые вы у меня украли».

Можно было нарваться на блатных с разборками: «Ты кинул нашего коммерсанта!» – и вытаскивают полуживого от страха бизнесмена из машины. А тот, ничего не видя от ужаса, тыкает пальцем в первого попавшегося кидалу (обычно это самый здоровый из всех). Тогда, в лучшем случае, приходится возвращать деньги.

 Попадал и на грабителей, откровенных отморозков, беспредельщиков под видом блатных: «Ты кинул нашего коммерсанта, поехали на разборки». Я пару раз садился к таким уродам в машины. Заканчивалось это тем, что отбирали все деньги, которые были при мне, били морду с предупреждением: «Ты к мусорам не пойдёшь, это не по понятиям, ты же кидала. А если кому из других кидал расскажешь, мы тебя на пику посадим» (то есть неприятности на этом не закончатся).

К этому добавьте необходимость общаться с коллегами. В 2000 году в Днепропетровске работало, по разным точкам, примерно 25-30 кидал. Большого желания с ними общаться у меня не было, но я понял: если отвергать социум, он тебя похоронит. А эти люди, мягко говоря, своеобразные – с криминальным прошлым, наркоманы, психопаты, просто откровенные дебилы. Я всегда ценил хорошие человеческие отношения, поэтому их психоз, подлость, ущербность до степени: «Насрал ближнему сегодня – значит, день удался», – щемили мне душу. Но я успокаивал себя, что всё это школа жизни, повидав которую, я вернусь в нормальную жизнь и буду легко общаться даже со сложными людьми, а с нормальными – и подавно. Но и здесь всё вышло с точностью наоборот.

В общем, многое выбивало, плющило и плавило «предохранители». Ничего умнее, чем заливать эти проблемы водкой, я тогда не придумал. Водка вроде как глушила страхи, отвлекала, но на следующий день их становилось вдвое больше. И опять нужна была водка. Все два года моей работы кидалой можно смело назвать запойно-криминальными.

Вскоре я был уже без тормозов. Заработав очередной стресс и немалые деньги, говорил себе: «Да, лохов на мой век хватит». И как в песне – девки, водка, бильярд и петрушка до утра. Постепенно это переросло в классический запой: работа – стресс – еду домой – бутылка водки в одиночку – телевизор… И так 2-3 дня подряд. Не хотелось выходить из квартиры, не хотелось никого видеть, я не отвечал на звонки, никому не открывал дверь, выходил только за водкой и за едой. Но хотя понимал, что это путь в тупик и мучил себя упрёками, но думал: «Жопа, заработаю денег и начну свой легальный бизнес!» Провалявшись 2-3 дня, иногда просто от отчаяния, что деньги закончились, и завтра нечего будет жрать, опять шел на точку.

Жизнь била конкретно, и я нашёл ещё одну заглушку своим проблемам – компьютерные игры (слава Богу, что чёрт тогда не дал в руки другую игрушку – наркоту).

А внешне все выглядело неплохо. Я прилично одевался и семью одевал с иголочки, хорошо кушали, деньги были на лучших врачей. Мы снимали неплохую квартиру. А через год моей работы я купил машину.

Но я начал замечать изменения в своём характере: блатная педаль плюс водочный угар дали о себе знать. Стал психопатничать (в этой среде приветствуют безбашенное отношение к ситуации – наехать, нахамить, обмануть и по понятиям развести). Меня откровенно несло, а я, как глупый малолетка, бравировал этим.

И случай – великий господин – поставил точку. Мой «крёстный» Юра взял меня на пьянку блатного бомонда. Собрались люди не звёздного полёта, но все – деловые кидалы, грабители, мошенники… Помню тот вечер плохо, накануне два дня пил, а выйдя на работу и ничего не заработав, встретил Юру. Он предложил «отдохнуть» на турбазе. Для начала мы посетили пару «наливаек», и я уже до прибытия на сейшен был порядком пьян. Собралось человек 20, водки – не меряно, шашлыки, какие-то дамы блядско-криминальной наружности…

Выбрав одну из них, предложил уединиться. А наедине велел сделать себе минет, но получил жесткий отказ. Меня заклинило: как это так, – отказали! Мне, «настоящему полковнику»! И… «настоящий полковник» стал лупить даму. Добился своего, отпустил её с миром, спокойно вырубился… Как потом оказалось, амурно я общался с прелестной особой – дважды судимой, причем, оба раза по тяжёлым статьям за грабёж. Авторитетная в своих кругах дама строго придерживалась канонов блатных понятий. Не желая остаться неотомщённой, она обвинила меня в «петушатничестве» (якобы, во время любовных утех, минет делала не она мне, а я ей – да еще и с удовольствием). Будто бы, когда она сказала, что братва обязательно узнает об этом – я её побил.

Блатное общество, в основном, получает информацию из сплетен и слухов. И если они исходят от авторитета, то это серьёзное обвинение. К большим блатным я за правдой не пошёл: боялся разборок. Другой вариант – найти ее и замочить или заставить взять свои слова обратно. Но признаться, как было на самом деле, для неё равносильно смерти в блатном обществе… В общем, я смалодушничал, не стал предпринимать никаких действий – и этим подписал себе окончательный приговор.

Система начала меня отвергать, потому что общение с «опущенным» – один из смертных грехов в криминальном мире. Мои оправдания и крики не помогали. А главное, всё отразилось на работе. Если ты с кем-то делаешь лохов, то заработок делился пополам. И вдруг мне все стали отказывать в доле. Я терпел – с каждым ведь драться не будешь! «Крестный» первым открестился от меня, предал – так, на всякий случай. Как меня клинило от злости! Хотелось выть от бессилия.

Коллеги стали избегать меня. Я чувствовал немые вопросы в их глазах: «А правда ли то, что говорит братва?» На отторжение я отвечал агрессией. Успокаивал себя: «Козлы, изгои общества! Я не буду подчиняться вашим правилам, и вообще пошли вы на …!»

Вся эта канитель длилась три месяца, до середины осени. Но беда не приходит одна. Где-то в октябре меня по-серьезному «хлопнули» мусора: с терпилами (потерпевшими) и «суммой денег, в результате преступных действий похищенной у потерпевшего С.» (цитата из милицейского протокола). Мне светило три года лишения свободы с конфискацией имущества в колонии общего режима по статье Уголовного Кодекса Украины «Мошенничество».

После двух лет общения с мусорами мне кажется, что это особая порода людей, для которых отсутствует такое человеческое понятие как совесть. Хотя, наверное, общаясь с подопечным контингентом немудрено нахвататься «понятий».

На второй неделе моей криминальной жизни, задержав меня на «ударе» и оформив протокол с отпечатками пальцев, с фотографиями в фас и профиль, мусора начали разговор: «Мы все про тебя знаем (и действительно – знали всё). Хочешь дальше работать на вокзале (самое жирное место) – будешь приносить нам 100 долларов и, как Паниковский, на углу Крещатика и Прорезной, работай, сколько угодно. А мы будем следить, чтобы тебя никто не обижал».

Через день меня задержали другие менты из того же РОВД и предложили: «Мы знаем, ты платишь тем-то на их территории, а нам ту же сумму будешь платить на нашей». Потом в эту очередь встали менты из вокзального ОВД. Нахлебников становилось все больше и больше. В общей сложности я раздавал ментам 500 долларов в месяц. Причём, они не стеснялись брать последнее. Не было дня, чтобы какой-то мусор не выклянчивал 10-15 гривен «на бензин». А участковому я просто покупал пачку хороших сигарет. Все знали, чем мы занимаемся, и даже знали суммы, которые зарабатываем. Это был настоящий конвейер. Всех потерпевших направляли в РОВД к одной и той же команде ментов для  «расследования преступления». Если человек настаивал на заявлении, то ему давали альбом с нашими портретами и, опознав, вызывали, заставляя вернуть деньги. Это повышало процент раскрываемости преступлений. Причём, раскрывались такие преступления в течение часа: просто звонили на мобилку преступнику, он за 15 минут должен был доставить деньги – и всё. Ну, а не обратился терпила в милицию – твой заработок.

Однако были и серьезные мусора, которые не разменивались по мелочам. Они назывались «партизаны». Хлопали на «ударе» и требовали штуку баксов (1000 долларов). Правда, на охоту они выходили нечасто.

И вот, когда произошло моё отлучение от «благородного общества», меня и хлопнули. Всё, думаю, тюрьма. Но мне дали телефон – и час ждали, пока я обзванивал приятелей, пытаясь найти деньги. Менты взяли баксы, а в обмен подарили мне протокол. Потерпевшим я вернул деньги, а потом мы вместе покинули гостеприимный ментовский кабинет.

Штуку баксов я занял, в обмен отдал мою машину, но она была на «временном ввозе». Узнав, что переоформление такого автомобиля – дело проблемное, «благодетель» вернул его и назначил срок возврата долга.

 Я судорожно бегал, зарабатывая деньги, совершая множество ошибок и наживая новых врагов. А чтобы заглушить страх и тревогу, усиленно пил. Нужно было работать и отдавать деньги, а я лакал водку и спал, не в силах выйти из дома.

К тому же как раз появился указ президента об усилении борьбы с преступностью. Всех блатных и бригадных (в Днепропетровске очень тогда многочисленных) мусора вызвали к себе и сказали: либо перестаёте крышевать над бизнесменами и предпринимателями, либо на вас будет открыта охота. На мелком преступном элементе это отразилось впрямую и жестко. Потеряв доходы, они начали прессовать нас, требуя работать на них. В общем, ко всем проблемам добавилась ещё одна: я крепко получил по башке. Залёг в берлогу и запил. Было страшно и тяжело. Меня охватила паника. Водка перестала помогать, страх отпускал на 10-15 минут и наваливался с новой силой. Казалось – всё, жизнь кончается, отчаянье и безысходность. С женой поделиться нельзя, авторитет рухнет (хотя нет, делился я с ней, в противном случае взорвался бы изнутри).

И вот веселье в разгаре: меня ищут две бригады, а кредитор обещает разорвать при встрече (к тому времени я пропустил все сроки). От этих проблем, не решив их, можно было спастись разве что самоубийством.

Я все-таки нашёл силы. Сначала продал машину, брал за 2000 долларов – продал за 450. Отдал часть долга и переназначил остальной. За месяц отдал всё. С блатными получилось сложнее – пришлось падать под одну из бригад. Они, как и мусора, назначили 100 долларов в месяц. Тут я понял, что надо завязывать, потому что в конце концов буду кормить всех, а сам на грошах перебиваться. Но я принял все условия, потому что надо было вернуть остаток долга.

И, наконец, хэппи энд. В моём случае – действительно почти счастливый. 27 декабря 1999 года. Я вышел на работу на вокзал. Зашли лохи на 200 долларов. Вижу, что один не потяну – пригласил двоих полублатных. Работу сделали. Куш – 180 долларов на троих. Перед этим уже глотнул граммов 250 водки, чувствовал себя излишне смелым, сели в машину – и тут они отказали мне в доле. Спор, ругня… Вижу – нужно драться. Они выскочили – к багажнику. Я следом. У одного в руках палка, обитая железом. Плохо соображая пьяными мозгами, решил принимать бой. А ведь парень – бывший борец! Первый удар пришелся в середину правого бедра (в расчёте, что упаду, но я выстоял, хотя позже были синяки как 2 мои ладони). Второй удар – в середину левого бедра – ещё сильнее. Но стою – или пан или пропал. Все в замедленном кино. Вижу: бита уже с верху (он понял, что меня не сбить, решил ударить по голове). Я принял удар на предплечье правой руки, не удержал полностью, досталось и по голове. Кровь брызнула, как сок из арбуза. Парня, видно, удовлетворил результат – и он ретировался.

Кровь из головы ручьём. Врачи в травмопункте: «Вас анестезия не возьмёт, у вас в организме своя анестезия в большом количестве». Я вышел, купил ещё пол литра, выпил граммов 250-300 – анестезия полная. Шьют мою непутевую голову по живому, слышу, как тупая игла с трудом прокалывая шкуру и скребёт по черепу. После двух наложенных швов прошу о перерыве и, лёжа на операционном столе из горла добавляю «анестезию». Продолжаем дальше.

Страхи и водка, водка и страхи – глухой угол. Новый 2000-й год поехали встречать к старикам в Запорожье. Стало легче.

И я уже не смог опять вернуться в Днепропетровск. Итог такой – мы переезжаем в Запорожье. Из активов – 100 долларов и бутылка водки. В пассиве – вся жизнь. Да, тяжело мужику под два метра ростом в 35 лет становиться иждивенцем у родителей и жены…

---

Запись на прием: Мы временно не работаем. Следите за объявлениями.

Другие виды услуг: -