Самый надежный банк - собственное здоровье

Доктор Недельский

  В рубрике "Публикации" в разделе "Телепередачи" в многолетнем цикле телепередач с участием доктора Недельского, Вы сможете для себя найти ответ на интересующие Вас вопросы     Участникам АТО все виды помощи - бесплатно Групповые занятия проводятся два раза в неделю: вторник с 1800 - 2100   суббота с 1300- 1600

История моей жизни, от рождения и по сей день. (Андрей)

Младенчество

(Часть первая)

 

      Перебираю семейные фотографии. На них лысенький улыбающейся карапуз, который      смотрит  широко открытыми глазами на мир.

    Площадь Советская. Мы с мамой возле танка. Я завернут в одеяло. На маме черное пальто с

             каракулевым воротником по моде 60-х годов. В глазах у нее счастье.

            У нас во дворе. Андрей уже ходит. С ним мама и бабушка. Они смотрят на дитя с любовью.

Это все виртуальные образы. А с какого возраста помню сам? Видимо лет с трех. Вспоминается двор и дом няньки на Слободке, которая пугала меня «бабайчиками». Самой бабушки не помню. Вспоминаю обстановку в нашей старой квартире. Большая комната: папин письменный стол, на нем книги, печатная машинка, журналы, листы бумаги, папины большие ножницы для резки бумаги; большая папина тахта, радиола «Дружба» (сколько добрых и хороших сказок я на ней переслушал, - «Сивка-Бурка», «Старик Хотабыч», «Остров сокровищ»...), Пианино «Украина» черного цвета (позже его одели в серо-белый чехол),  большой круглый стол (его можно разложить и он будет овальным). В коридоре стеллажи с книгами, много книг. Энциклопедии, словари, художественная литература, ПСС В.И.Ленина, К.Маркса и Ф.Энгельса. Отдельная полка для маминой медицинской литературы. Много журналов – «Невропатология», «Коммунист», «Коммунист Украины», газеты. В маленькой комнате живу я с мамой, а позднее и младший брат, когда родился. Большой вместительный платяной шкаф, диван, кровать. Многие из этих вещей сохранились и до сих пор. Они напоминают детство.

Мне уделяли много внимания с раннего детства, – рассказывали, читали сказки … Дома у нас был набор фотографий русских писателей, имена и фамилии которых я знал наизусть. Больше всего папе нравилось когда я произносил: «Владимир Галактионович Короленко». Нет, маму я любил тоже, но почему-то самые теплые воспоминания раннего детства связаны именно с отцом. «Папа аёсий», - любил произносить я и это ему очень нравилось.

Отец для меня всегда был примером в жизни. Мальчик из многодетной семьи, он сумел всего в жизни достичь сам. Работал с восьми лет в колхозе, было это еще до войны. Папа мой 1931 г.р. Потом война, эвакуация, Сталинградская область. Папа работает в эвакогоспитале. Был контужен и ранен в ногу. По свидетельствам очевидцев нам удалось оформить ему документы участника войны.

Учился он всегда только на «отлично». После войны была Тернопольская область, куда деда направили секретарем райкома. Обстановка была сложная, в лесах еще «шалили» бендеровцы.

После школы папа без чьей-либо помощи поступает в КГУ на экономический факультет, заканчивает его, работает инструктором обкома партии, затем на преподавательской работе, - политэкономия  в ЗГПИ; в 1969 г. защищает диссертацию и до 1984 года он кандидат наук, доцент, преподаватель кафедры политэкономии в ЗГПИ. Потом болезнь. Первый раз это случилось в 1983 г. летом. Забирали его из дому. Когда он начал показывать санитарам все свои дипломы и свидетельства, то у них просто глаза на лоб полезли. Я думаю, что такого они еще не видели.

А мне после этого нужно было идти в институт. Стою возле окна в аудитории, сам не свой, как будто на меня свалилась глыба и расплющила по полу. Эти воспоминания живы во мне и сейчас. 

В 1983 году он лежал всего две недели, тизерцин,  длительный преподавательский отпуск и в сентябре вышел на работу. В 1984 году был уже финиш – инвалидность (II группа), больше он не  работал.

Много ли он выпивал? Не знаю, на мой взгляд, не много. Но что есть мера?

Мама, врач-невропатолог первой категории и иглотерапевт отдавала мне немало сил и здоровья, но детские воспоминания связаны в основном с отцом.

Еще был  Никополь. Дедушка и бабушка - это особый мир, наполненный ароматами яблок и клубники, цветов и большого сада.

Бабушка - это вторая проекция в моей жизни. В Никополе я жил подолгу и во многом бабушка заменяла мне мать. Она твердо стояла на ногах и у нее всегда были деньги. Во все времена она умела их зарабатывать. В ней был дух предприимчивых никопольских евреев-нэпманов, помноженный на немецкую пунктуальность ее предков.

Папа и бабушка. Вот те два человека, которые формировали меня как личность. Была еще и материнская забота. Сколько бессонных ночей провела она у моей кровати, когда я в детстве болел, - хроническая пневмония и нервно-артритический диатез. С детства она мне вбивала мысль, что я маленький и слабенький, жалела меня. А вот этого и не стоило делать. Если хочешь, чтобы щенок вырос собакой, не надо таскать его на руках.

Вот так я и рос. В садик почти не ходил, - нервный, болезненный ребенок. Много времени проводил в Никополе.

Вспоминается наш двор. Взрослые ребята посадили меня на стол, а я рассказываю им стихи и сказки. В памяти живы слова детского невропатолога (со слов матери): "Не разрешайте ему много говорить, поменьше болтать".

В детстве я практически не оставался один дома, а один раз со страху даже побил отца, когда мама пошла в магазин.

Таким я помню себя до семи лет.

 

Школа

(Часть вторая)

 

В школу я пошел достаточно подготовленным ребенком, что дало мне возможность достаточно быстро войти в колею. Исключением же были математика, каллиграфия и правописание. Младшие классы - это сплошные двойки по самостоятельным работам (математика). Вспоминаю свою «добрую» первую учительницу, летящий через весь класс дневник и выкрик «Андрей - бич класса». Хотя это была полная чушь. Слава богу, хоть не хватала за волосы и не тыкала «мордой» в доску как других детей. А еще она вымогала подношения, но моя мама категорически отказалась ей что-либо носить.

Вспоминая перемену после своего первого в жизни урока, стою в коридоре и думаю: «Еще десять лет впереди». От этой мысли мурашки бежали по спине. В этот момент для меня резко закончился один период в жизни и так же резко начался другой, ведь я почти не ходил в садик и не привык быть среди детей. Вживался я в детскую среду тяжело, я был не такой как все. Это накладывало свой отпечаток.

Вспоминаю. Андрей учится во втором классе. У меня был хомячок. Я со своим четвероногим другом гуляю во дворе. Соседская девочка провоцирует меня посмотреть как он «подружится» с кошкой. Та, не долго думая, бросается на него и мой бедный хомячок уже бьется в предсмертных конвульсиях. Как мне было его жалко.

И я решил отомстить, - выбрав момент, я повесил обидчицу моего четвероногого друга, а затем рассказал об этом своему однокласснику. Мало того, что рассказал, так еще и показал, как это делается, - повесил при нем еще одного кота, на этот раз ни в чем не повинного, сказав, что это муж той кошки, которая съела моего хомячка.

Мой «добрый» друг обо всем рассказал в школе. Ну и было же мне – и от учительницы и от детей, да и от родителей тоже досталось. Интересно, что и мой брат, будучи младшим школьником, совершил аналогичный поступок. Со временем этот случай забылся и больше мне этого никто не вспоминал.

Летние каникулы я обычно проводил в Никополе. Там же в Никополе в возрасте 6-7 лет я начал заниматься онанизмом, - соседский мальчишка научил. Тогда же я первый раз попробовал закурить, но это не прижилось, и курить я начал уже после окончания школы, о чем речь пойдет отдельно.

Так закончилась моя младшая школа (1-3 класс).

В 4-м классе мы уже бегали по кабинетам и у нас было много учителей. Слава богу, классная руководительница тоже сменилась. Это была бывшая папина студентка и она очень хорошо относились ко мне.

     К сожалению, родители носились со мной как с писаной торбой и внушали мне мысль, что я не такой как все, лучше их. В дальнейшем мне это очень мешало.

В 4-м классе со мной произошла первая крупная неприятность. Я подрался, меня ударили в глаз и я получил травматическую отслойку сетчатки. Была операция и долгие месяцы в больнице. Меня чуть не оставили на второй год. С этого времени (1976 год) на мне лежит ограничение, - не прыгать, не поднимать тяжестей и не дай бог не получить по глазу еще раз. Хроническая пневмония и отслойка сетчатки это две причины, которые удерживали меня от занятий спортом, что в будущем переросло в какой-то комплекс. Хорошо ли я себя чувствовал в это время? Ни хорошо, ни плохо, но ближе к плохо. Так продолжалось до окончания 7-го класса (1979 год), когда я перешел в другую школу, где все было по-другому. Я чувствовал себя комфортнее. Видимо дело было не только в обстановке, но и во мне. Закончилось детство, началось отрочество.

Новая школа, новые учителя, новые одноклассники. Это был глоток свежего воздуха, новый стимул к жизни. Я начал более серьезно и осмысленно относиться к учебе. Я стал взрослее. У меня появились новые друзья. Жить мне стало комфортнее. Не обошлось и без мелких неприятностей, - трения с хулиганами, которые хотели «пощипать» новичка. Выручили старшие ребята из старой школы. А если бы не они, то и не знаю, как бы все закончилось. Физически я был слабее и кулаками решить вопрос не смог бы. А другого варианта не было. Но все складывается так, как оно и должно сложиться. И эта проблема решилась. Так прошел восьмой  класс. В девятом я начал серьезно заниматься английским языком. Меня манила Москва, я собирался поступать в КВИМО (краснознаменный Военный институт Министерства обороны, то же МИМО, только военный). Зачем я хотел туда поступить? Болел «звездной болезнью» и не оценивал себя критично. Ведь в военном институте с моей отслойкой сетчатки просто нечего делать. Мама во всем потакала мне и не могла сказать «мудрое слово», научить смотреть трезво на жизнь и ставить реальные планы. И после этого я еще долгие годы летал в облаках и не смотрел на жизнь трезво. У меня такое ощущение, что до 38-ми лет я и не жил вовсе, а так, примерялся.

Окончив школу с «пятерочным» аттестатом я собирался покорять Москву. Хотя слишком тороплюсь. Есть одна вещь, о которой следует написать подробнее. Психологический дискомфорт у меня наступил, когда мы сдавали выпускные экзамены. Меня охватила какая-то необъяснимая тревога за будущее. Психологически я не был готов к крутым переменам. Моя неуверенность в себе вылилась в глупейших поступках, - уговорив товарищей составить мне компанию, я постригся на лысо. Что было тогда в моих мозгах? Видно неуверенность в себе, таким образом, нашла выход. В это же время я начал встречаться с девочкой, вместо того чтобы серьезно заниматься. Подсознательно я испугался своего выбора.

 

 

Москва. Возвращение домой. Первый курс ЗГПИ

(Часть третья)

 

Перед отъездом я кое-как «собрал мозги» в кучу. Частично мне это удалось. Но все равно, но все равно «отрыв от родного гнезда» был для меня очень большой психотравмой, хотя я и пытался бороться. Экзамены сдавали в подмосковном полевом лагере, жили в армейских палатках. Первый экзамен - сочинение - я сдал хорошо. Вторым был английский, мой любимый английский, с которым у меня не было проблем. И мне ставят «тройку». А это значит, что ты уже не поступил. Тогда-то я и понял, что я не самый умный. Были ребята и побашковитее меня, а у кого-то была «волосатая лапа». Эти вообще на все плевать хотели. У меня же не было ни фундаментальных знаний, чем можно было удивить экзаменаторов, ни «блатной» поддержки. В Москве я начал курить.

Осознав, что тут мне «не светит», пишу рапорт и возвращаюсь домой. Благо экзамены в Москве были в июле и я успевал сдать документы дома на август.

Вернувшись домой, поступил в наш пединститут, с твердым намерением «перекантоваться годик» и опять штурмовать Москву. Как мне жилось этот год? В общем, хорошо. Новая атмосфера поглотила меня. Я занимался с удовольствием. Трудностей это у меня не вызывало. На первом же курсе, почувствовав себя взрослым, начал понемногу выпивать, - пиво, сухое вино, коктейли. В октябре месяце нас посылают в колхоз и там уже мы «отвязывязались». Курю я к этому времени уже по взрослому. Так незаметно пролетает мой первый студенческий  год и я … не еду в Москву т.к. мне не пришел вызов. Теперь мне «светит» армия, - в 1982 году вышел приказ Министерства обороны “призвать на  действительную военную службу юношей, поступивших в 1982 году в высшие учебные заведения».

 

Армия

(Часть четвертая)

 

1983 год. Всех ребят с нашего курса «забирают» летом спецпризывом. Мне удается проволочить до осени. 9 ноября. Это день когда я уходил в армию. Накануне, на 7-е, мы с друзьями «отрывались» в Мелитополе, там у нас были знакомые девчонки. Первый раз в жизни пью водку в семь утра, в парке на лавочке, закусывая пирожным. 8-го собирались у нас дома. Самые близкие друзья, пили коньяк, потом гуляли, «догонялись» в баре, по два «Золотых шара» на брата (50 г. коньяка+50г водки+50г мятного ликера), немного шалили, - надули и привязали презерватив в парке напротив театра им. Щерса.

Девятого ноября я не пил, нас предупредили, что на призывной пункт нужно являться трезвому. Правда, потом жалел, что не «надрался». Веселее было бы смотреть на «тяготы и лишения». До ночи прокантовались на призывном и на вокзале, едем в Одессу. Там формировался военный эшелон. Едем через Украину и Молдавию, подбирая то здесь, то там призывников. В поезде сухой закон, но у проводников можно купить водку по 10 р. за бутылку. Двое суток такой жизни и мы в заснеженной Белоруссии. На перевалочном пункте как я себя чувствовал? Никак. Я стал как зомби. Все чувства и эмоции ушли куда-то далеко-далеко. Жил на автомате – тебе говорят – ты делаешь.

Действительно, человеку посылаются лишь те испытания, которые он способен вынести. Так случилось и со мной. Армия у меня была не тяжелая. Я не голодал, меня не били (было один раз, да и то за дело). Сидишь в особом отделе штаба дивизии, - сутки через трое дежурство, а все остальное время почти свободен, если не нужно кому-то поклеить обои, выкопать картошку или еще что-нибудь. В это время я много читаю, занимаюсь спортом и выпиваю… Служу в авиации, есть доступ к дармовому спирту.

Два года тянулись долго, но пролетели незаметно. «Дембельнулся» я 10 октября 1985 года, получив богатый жизненный опыт, став кандидатом в члены КПСС, научившись пить авиационный спирт.

Хотя нет, по началу было все-таки тяжело. Я не знаю, что со мной было, но все вокруг казалось мне каким-то нереальным. Было ощущение какого-то неправдоподобия, что все это не со мной. Вспоминаю одно из своих первых дежурств. Мою полы в отделе, перед глазами все темнеет и такое ощущение, что «едет крыша».

В армии у меня была возможность поехать поступать в Москву еще раз, но я решил вернуться домой. Не хотелось больше армии.

 

Институт

 

10 октября 1985 года я демобилизовался. Вернулся и сразу же восстановился на второй курс. Началась учеба. Нужно было многое вспоминать и догонять, ведь учебный год уже начался и я отстал. Как я себя чувствовал? Усталость, неизвестность и дискомфорт. Трудно далась первая сессия. На одном экзамене (античная литература) мне даже помогали, преподаватель была другом нашей семьи. И опять у меня было чувство, что у меня что-то не в ладах с головой. Это угнетало. Чувствовалось какое-то одиночество, особенно после того, как женился мой товарищ, а мы с ним достаточно плотно с ним дружили. В моей жизни образовался вакуум общения. Заполняла его тогда Нина (моя первая жена, тогда еще будущая). Все началось банально с постели. Она не настраивалась на длительные отношения, у нее был жених и она собиралась замуж. На продолжении настоял я, с ней мне было комфортно. Она была младше меня по возрасту, но уже хлебнула жизни. У нее рано  умерла мать и она привыкла к самостоятельности. А вот этого мне и не хватало. Мы вместе учились, готовились к экзаменам, отдыхали. Так пролетел второй курс. А потом была весна 1986 года. Чернобыль. Мы досрочно сдали сессию и готовились работать в пионерском лагере, принимать детей из зоны поражения. Но вместо лагеря я попал на завод, повздорил с деканом факультета, чего делать было нельзя. «Искупал вину» я месяц на деревообрабатывающем комбинате (ДОКе). Морально я чувствовал себя сносно.

В сентябре вместо колхоза нас отправили в «продотряд», мы работали продавцами в овощных магазинах, - работа ответственная и тяжелая физически. Я, конечно, уставал, но было моральное удовлетворение (я могу, у меня получается, а, кроме того, это были еще и неплохие деньги, в хороший день я зарабатывал свою месячную стипендию). В это время мне было хорошо.

Третий курс. Все в пределах нормы. Нина меня поддерживала, но в ее помощи я уже нуждался меньше. Была ли это любовь с моей стороны? Наверное, нет. Были просто привычные отношения. В 1987 году, после  Нового года я ей изменил (в первый раз). К тому же я ей об этом рассказал. Зачем? Наверное, подсознательно рассчитывал на разрыв. Было много слез и упреков, но она не ушла. Периодически ко мне возвращалась «хандра». Приходила усталость и неверие в свои силы. Возвращаясь из института, я подолгу спал. Но учеба как-то «шла». Видно не просто как-то, ведь я «тянул» на диплом с отличием (звучит парадоксально). В это же время я поступаю в партию. Меня «пригружают» по общественной линии, - комсорг группы и еще редколлегии факультетской газеты. По поводу этого всего я чувствую себя неуверенно. Много курю в это время. Алкоголь? Видимо не много, во всяком случае, крупных виражей не было.

 В это же время была попытка расстаться с Лилей, но она «била на жалость» и я сломался.

После третьего курса работали в пионерском лагере. Я востребован, у меня получается, хотя методы воздействия на детей у меня авторитарны (сказывается недавнее армейское прошлое). Сейчас бы я себя так не вел.

В августе после лагеря мы расписались с Нина. Папа болеет, и его на свадьбе не было. Его болезнь – глубокая рана в моей душе. Одновременно это боязнь не повторить его судьбу. Свою роль здесь сыграла и мать. В отцовской болезни она грешила на тяжелую работу и на детей, которые не давали отцу отдыхать, что, по ее мнению, и послужило причиной болезни. «Дети тебе не нужны», - говорила она. Так думал тогда и я.

Февраль 1988 года, Нина забеременела. Мать была против. 22 ноября 1988 года родилась Аня. Была ли она желанным ребенком для меня? Как не больно это говорить, видимо нет. Не хочу обвинять в этом только мать. Моя доля вины в этом тоже есть.

К рождению ребенка я заработал свои первые реальные деньги (800 р. при стипендии в 50 р.). В августе – сентябре я поехал на яблоки в Каменку, в колхоз. Пошел работать грузчиком (с моими-то глазами, - яблочные ящики по 20 кг, а окулисты запрещали поднимать больше 8-и кг), так можно было сделать 2 - 2,5 нормы в день, перелопатив 15-20 т. яблок. За две недели такой работы я получил 500 кг яблок (больше не смог работать физически). В ноябре я с бабушкой поехал в Днепропетровск и там все это продал. В итоге к рождению ребенка я положил на стол 800 р. Генератором идеи была бабушка, но исполнение уже было мое.

Летом 1988 года я отдыхал в Крыму, в Алуште. Профсоюзный санаторий «Слава». Путевку мне дали в профкоме. Чем занимался? Собирался поправлять здоровье …. Но планам не суждено было осуществиться. Прогулял всю смену, - девочки, хотя и не много, но выпивка, начал курить, а ведь перед этим я почти на полгода бросил. В результате приехал домой нервный и возбужденный, - «отвязался» на все 100%.

Пятый курс прошел без особых осложнений (в психологическом плане, я имею ввиду). Написание диплома, подготовка к госэкзаменам. Диплом ездил писать в Москву, в Запорожье не было литературы. Работал за двоих, за себя и за Нина. Ведь она занималась ребенком. Тут уже ей нужна была моя психологическая помощь. Думаю, что на тот момент  соответствовал своей роли.  Помимо этого еще и зарабатывал деньги, - мы с бабушкой выращивали и подавали цветы. Было ли мне трудно? Видимо нет. Было моральное удовлетворение - я могу!

Окончив институт, мы получили свободные дипломы т.к.  у нас ребенок до года. Встает вопрос, что делать дальше?  Ведь по специальности  я преподаватель английского языка и литературы, то это либо школа, либо институт. В институте я не хотел оставаться, памятуя печальный опыт отца. Оставалась школа.

 

Школа. Сентябрь 1989 – январь 1991 года

 

В августе 1989 года я поехал на море со своим братом. С нами была компания туристов. Отдыхали под Феодосией, в Крымском приморье. Жили в палатках. Компания вела здоровый образ жизни и алкоголь с собой не брали. Тогда у меня возникла мысль, что без спиртного мне дискомфортно.

С 1-го сентября я приступил к работе в СШ № 31 в должности учителя английского языка. Первый год работать тяжело, в институте нас учили методике общественной школы. Методика же специализированной школы в корне отличается. Но справился, кроме того, еще и зарабатывал репетиторством, и торговал в Никополе цветами. Уставал, но тут мне поддержкой был алкоголь. Компания была выпивающей. Жилось весело, - бары, кафе, туристические слеты, приятное общение …. Так пролетел мой первый трудовой год. Как мы жили с Нина? Сносно. Конечно, она все видела. Но в их семье это было нормой (и алкоголь, и «девочки») и она молчала. В августе работали в трудовом лагере воспитателями. Здесь мы пили ежедневно. Видимо благодаря нашему директору, который сам здорово «закладывал». О пьянках парторга школы, учителя истории, ходили легенды. Особенно тяжело было его жене (она работала учителем химии в нашей школе) и школьнице-дочери. Ведь это было все на их глазах.

Новый 1991 год встретил в Новгороде, куда с парторгом мы повезли на зимних каникулах детей. С собой у нас «было». Пить начали в поезде. На мой вопрос, - «а дети?», он  ответил, - «Пошли они на хер …». Все это продолжалось и на месте. Так я встретил Новый 1991 год, в пьяном угаре, в компании новгородских девиц.

 

Малое предприятие центр иностранных языков.

Январь 1991 года – 1992 год

 

Работа в школе материально меня не устраивала. Я искал другого применения своих сил. Еще осенью я проходил собеседование и в январе меня пригласили в «Центр иностранных языков» на курсы английского интенсива. Не раздумывая, я поменял работу. Тогда это было перспективно, - многим был нужен английский язык. Работа была интересная и ответственная.  Получались реальные деньги. Но были и свои сложности, - методика была сырой, а нужно было давать результат т.к. люди платили «серьезные» деньги. Приходилось огрехи методики компенсировать энтузиазмом. Очень уставал. Работал по 12-ть часов в день. Приходил и не хотелось никого видеть. А ведь нужно было еще и готовиться к следующему дню. Работали в парах по два преподавателя. Много спорили и ругались со своей напарницей. Она хотела работать невыкладываясь. Я так работать не мог, ведь люди мне платят деньги. Видимо сказывался еще и максимализм молодости (моя напарница была старше меня на 10 лет). Каждая группа была как прорыв фронта, как выход из окружения. В это время я очень много курил. Алкоголь? Умеренно. Ритм работы не позволял расслабиться. Могли взять «по сто» в конце дня, но не более, «отвязывались» только на выпускных вечерах. В таком ритме я проработал с февраля по май включительно.

В это же время я познакомился со Светой. Она работала референтом (отвечала  за набор групп) в нашем предприятии. Возникла симпатия, - на многие вещи мы смотрели одинаково. Но она была против дальнейшего развития наших отношений, ведь я был женат.

В июне у нас в группе училась Света. Тут и «вспыхнул» наш роман. Противиться своим чувствам не было сил.

В это время роковым образом сошлись несколько составляющих, - усталость от работы, новые отношения, которые в корне меняли мою прежнюю жизнь и алкоголь. В это время я начал давать себе волю, - это помогало справиться с нервным напряжением. У меня ухудшился сон, - успокоиться вечером и уснуть было очень тяжело. Пришло какое-то возбуждение, которое гасилось алкоголем. Так я отработал июньскую группу. Впереди был двухмесячный отпуск. Я решаю связать свою жизнь со Светой.

Разрыв с Ниной осложнялся тем, что у нас был маленький ребенок и мы жили с моими родителями. Зачем я это сделал? Несколько причин. Одна из них, конечно, давняя мамина установка, но не только это. Основное это ухудшение наших отношений с Ниной. Кроме того, мы все жили в одной квартире, - мы (я, Нина, Аня), мать, отец и вернувшийся из армии брат. Катализатором же всего этого процесса была, безусловно, Света . Я посчитал, что так будет лучше всем. Как бы я поступил сейчас? Не знаю. Знаю одно, нельзя жениться из жалости, а уж тем более, женившись, слушать родителей (по крайней мере, мою маму). Ну что сделано, то уже сделано, - я сообщаю Нине о нашем разрыве. В ответ слезы и мольбы не уходить. Но все уже было решено.

Избыток эмоций гасился алкоголем. Я стал какой-то заводной, да и ситуация подхлестывала. Домой я вернуться не мог. Видеть Нину было выше моих сил. Я ушел из дому. Ночевали со Светой у друзей  и знакомых. Собирались ехать отдыхать в Кисловодск. Родители Светы были против наших отношений. Свою роль здесь сыграла и Нина. Она сказала светиной маме, что я так же болен, как и отец. В результате в аэропорту перед посадкой появились родители Светы и насильно ее увезли. Я улетел в Кисловодск один, т.к. возвращаться домой было выше моих сил. В самолете меня всего колотило. Чтобы успокоиться, я сидел и пересчитывал деньги. С божьей помощью прилетел в Минводы и добрался до Кисловодска. Помог парень армянин и его русская жена. Они были свидетелями сцены в аэропорту. С этого момента все было как в каком-то сне. Мир наполнился образами и символами. Не забуду дорогу в Кисловодск. Только что прошла буря. Тут и там валялись сломанные ветки. Больше всего меня поразила сбитая машиной корова.

Когда я приехал в гостиницу, я не мог унять дрожь в руках. Кое-как заполнив карточку гостя и тут же попросил бутылку «Арагви» в номер. Компанию мне составили женщины-портье. Им же я рассказал все, что произошло со мной в этот день. Они мне казались добрыми феями посланными разделить мою печаль.

В Кисловодске  я пробыл пять дней, ждал, что Света приедет ко мне, но она так и не приехала. Родители строго настрого запретили ей это делать. Чем я занимался все это время? На этом стоит остановиться поподробнее. Спал я мало, почти ничего не ел, очень, очень много пил. Бутылка «Арагви» стала мне верной спутницей. Лишь благодаря ей я мог забыться на короткое время ночью. Просыпался рано и ноги несли меня в горы. Я очень много ходил, давал себе большие физические нагрузки; постоянно с кем-то знакомился, общался. Из Кисловодска я привез целую записную книжку адресов и фамилий.

Вспоминается один случай. Я познакомился с девушками из соседнего номера. Мы пили общались. На следующий день мы отправились вместе в горы. Там мы познакомились с горцем-карачаевцем. Он стоял на краю обрыва, а рядом с ним была лошадь и пес. Как он был гармоничен в этом красивом пейзаже и как функционален в своих проявлениях, - не на лошади на краю обрыва, а рядом с ней, а пес защищал его с тыла. Мы познакомились, разговорились. Он разрешил мне покататься на лошади. В благодарность я подарил ему свой теплый свитер, а он мне свою нагайку. Потом на лошади каталась младшая из девушек. Видимо я был излишне эмоционален и импульсивен т.к. на обратном пути сделал безрассудный шаг. У меня в руках были солнцезащитные очки младшей из девушек. Они были старенькими и показались мне какими-то не функциональными. В порыве я их выбросил, сочтя, что такой вещью пользоваться нельзя. Это была наша последняя встреча. Больше я их не видел. Что это было? Минутное помешательство или импульс. Видимо и то и другое. К тому же играл свою роль и алкоголь. Этот случай запомнился мне ярче других, да он и был самым ярким. Были и другие, правда, без явного безрассудства как в этот раз. Так прошли пять дней. Утром я выпивал свою дозу, куда-то шел, с кем-то общался. Когда уставал, обессиленный приходил в номер и спал. Потом просыпался, опять пил и уходил снова. Благо идти было куда. Ведь природа в тех местах красивейшая. Был ли я возбужден? Безусловно. Но следует признать, что мое поведение не выходило, за редким исключением, за рамки приличия. Так прошел мой кисловодский вояж, который в дальнейшем я буду именовать «кисловодским синдромом». Следует так же отметить, что я был вполне адекватен т.к. в противном случае в тех местах можно просто поплатиться головой. Сказываются нравы местных – карачаевцев. Ведь они нашего брата не любят и выходить в ночное время там вообще опасно.

А в конце у меня просто закончились деньги и мне пришлось упросить одну из женщин в гостинице, Людмилу, занять мне на обратную дорогу. Так закончились мои кисловодские похождения.

А потом была обратная дорога. В аэропорту в Минводах я познакомился с девочкой, мы летели вместе в самолете и в Запорожье поехали прямо ко мне. Благо квартира была пуста. Были свечи, гитара и ночью же коньяк …. На следующий день мы отправились на Хортицу. К вечеру расстались. Она мне потом еще долго звонила, но эта встреча была последней, ведь я надеялся на отношения со Светой.

Дома Свету я не застал. Она уехала отдыхать в Керчь. Дома я находиться не мог и мне хотелось уехать. Я собрался в Феодосию в надежде оттуда уехать в Керчь. Перед моим отъездом мне позвонила Света и мы договорились встретиться. Я забрал ее в Керчи и мы вместе отдыхали в Феодосии и Коктебле. Все было хорошо. Конечно, я выпивал, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я делал в Кисловодске. А потом было возвращение домой и проблемы, которые надо было решать.

Начались поиски квартиры. Первый опыт был неудачный, - нас обманули с деньгами. Видимо сказалось мое возбуждение и связанная с этим неосмотрительность. Алкоголь в это время я употреблял.

А потом пришел сентябрь. Пора возвращаться к работе, начались группы. Мы живем в гостинице «Хортица» там, где проходят наши занятия. Через какое-то время нам удается снять квартиру и жизнь входит в нормальное русло. Проходит летнее возбуждение, работа моя не страдает. Употребление алкоголя умеренное. Мы работаем в Запорожье, потом группы в Кривом Рогу, Энергодаре, опять Запорожье. Новый 1992 год мы встречаем вдвоем со Светой в съемной квартире. Чувствую себя вполне комфортно.

Дела в фирме начинают идти плохо, клиентов все меньше, работы нет. Встает вопрос о том, что нужно уходить. Но куда? В школу обратной дороги нет.

В это же время удается наладить отношения с родителями жены и мы переезжаем в дом к ее бабушке, где мы прожили следующие шесть лет.

 

Только бизнес

1992-1998 г.г.

 

Еще работая на курсах я начинаю коммерческие поездки. Потом работа преподавателя прекратилась вовсе. Остался только бизнес. Как я себя чувствую в это время? Хорошо. Я занят новым делом, у меня получается. Поездки мы планируем вместе. Езжу я в основном один, - Финляндия, Норвегия, Болгария, Турция. Мы полностью уходим в работу. Сначала возим товар, а привозим валюту, потом наоборот. Дорога, поездки, таможня, много дней в пути. Стресс и усталость снимается алкоголем. Адекватен ли я? Вполне. Продуктивен? Да. Два года мы работаем в Москве, Зарабатываем деньги на квартиру. В декабре 1995 года у нас уже есть свое жилье.

Как наши отношения со Светой? Сначала полное взаимопонимание, потом начинают проявляться характеры. По временам отношения портятся. Первый раз я изменил ей через пять  лет совместной жизни.

В январе 1998 года умирает бабушка Светы и ее родители выгоняют нас: «У вас есть квартира, там и живите». В спешном порядке делаем ремонт и в апреле 1998 года переезжаем. Ремонт дался нам трудно, серьезное дело  второпях не делают, но так получилось. У меня было состояние подобное «кисловодскому синдрому», но в меньшей степени. Решение – алкоголь. Но с окончанием ремонта все становится на свои места. Моя доза – одна бутылка пива в день.

 Теперь мы со Светой меняемся ролями. Она ездит за товаром, а я торгую на рынке. Статичный режим работы мне подходит меньше, это меня угнетает, нет должной самореализации. В таком режиме я и работая до марта 2003 года.

 

 

1999г. –2003 г.

 

Мой график работы таков: со вторника по воскресенье я на рынке. В воскресенье вечером провожаю Свету в поездку и я свободен, - карты, бильярд, рыбалка ну и, конечно, выпивка… Вспомнить нечего. Работаю монотонно в режиме работы. И, конечно, ежедневно бутылка пива. А тут еще начинаются язвенные проблемы. Я то курю, то бросаю. Потом опять курю и пью Викалин.

Новый 2003 год мы встречаем в Крыму. В психологическом плане чувствую дискомфорт, пытаюсь компенсировать алкоголем и вхожу в штопор. Прежнего равновесия больше нет. Алкоголь меня больше не компенсирует. Из Крыма возвращаюсь с язвенным приступом. С тем, чтобы выйти из алкогольной абстиненции, мама рекомендует ленофинлепсин . Но на этот момент это еще слишком сильное лекарство для меня. Он валит меня с ног как молот.

Язвенный приступ компенсируется омепразолоном и я работаю. Так проходит январь и февраль. Занимаюсь спортом, хожу в бассейн, в сауну. Употребление алкоголя минимально. Наши дела идут не совсем хорошо, нервная нагрузка большая, морального удовлетворения нет. В феврале мы принимаем участие в выставке. Результат нулевой. У нас обоих срываются нервы. Света болеет. Я работаю один, нервное напряжение возрастает. Сам справиться уже не могу. На помощь приходит финлепсин. На какое-то время это меня компенсирует. Но после 8-го марта происходит срыв. Одна таблетка меня уже не успокаивает, увеличиваю дозу. Приходит момент, когда я срываюсь и выпиваю целую упаковку. Я себя уже не контролирую. Света и мама вызывают «тройку». Но в этот раз мне еще не суждено попасть в больницу. Рано утром ко мне приходит дикое возбуждение. Хочется все крушить и бить. В ужасе звоню матери и прошу сделать мне галапередол __???__. Параллельно она рекомендует мне галопередол в таблетках. Через время она мне делает второй пролонг. Так же я принимаю аминазин. Так продолжается десять дней. Я чувствую, что со мной что-то не то. Во мне растет тревога и желание выброситься из окна. В страхе я ложусь в больницу. С 21-го марта по 15-е апреля я нахожусь в ГПНД.

После выписки начинается мучительный для меня подбор лекарств, - мне ничего не подходит: саротин, литий, азалептин, трунсол, адаптол, феноансол … Так продолжалось до 15-го июля. Каждый препарат дает временное улучшение или не дает такого вовсе. Большой мукой и великим испытанием, для меня была, по совету врачей, поездка в Крым. Лечить депрессию. Там я чуть не вскрыл себе вены. С божьей помощью удалось вернуться домой. Я прошел по самому краю пропасти.

С 16-го июля посещаю сеансы психотерапии у доктора Недельского В.Е.. В начале было очень тяжело, постепенно становится легче и легче. Я начинаю приобретать свое новое «я».

Я уже не буду прежним. Каким я буду? Этого пока до конца я не знаю и сам. Жизнь покажет. Видно, провидцу было угодно, чтобы я прошел весь этот путь. Не ропщу и не грешу на судьбую. С надеждой на будущее.

 


Запись на прием: (+38)061 220 37 40; (+38) 0991692009; (+38) 0960989222 Другие виды услуг: (+38)061 220 37 40; (+38) 0960989222 г.Запорожье
Запись на прием: (+38)061 220 37 40; (+38) 0991692009; (+38) 0960989222
По всем вопросам пишите по адресу: dr-nedelsky@ukr.net
хостинг украина
ZаБор – Запорожский информационно-развлекательный портал