Самый надежный банк - собственное здоровье

Доктор Недельский

  В рубрике "Публикации" в разделе "Телепередачи" в многолетнем цикле телепередач с участием доктора Недельского, Вы сможете для себя найти ответ на интересующие Вас вопросы     Участникам АТО все виды помощи - бесплатно Групповые занятия проводятся два раза в неделю: вторник с 1800 - 2100   суббота с 1300- 1600

Мои отношения с сыном. Проблема "Отцов и детей".(Виктория)

Буквально в первые месяцы жизни сына, я поняла, что свекровь явно ошибласть, говоря, что ребёнок полностью пошёл в мой род и похож на моего отца.

Если внешне он действительно был похож на моего отца, то как выяснилось, характер он унаследовал от моего мужа и его отца.

За спокойной внешностью, уже тогда, скрывался ужасно упрямый характер. Он всегда сильно злился, когда кто-то пытался помешать ему получить то, что он хотел.

Это было удивительно наблюдать у малыша младенческого возраста, который ещё лёжа в пелёнках, выражал своё явное недовольство краснея от злости. Он вытягивал свои ручёнки со сжатыми кулачками вдоль тела и издавал возмущённый рык.

Моя мама, наблюдавшая эту картину впервые, сказала: ’’Ничего себе, ’’хороший’’ признак…’’

А мой муж при этом, довольный увиденным, хохотал и хвалил сына: ’’Настоящий мужик! Настоящий Сердюк! ’’

Я же, наивно думала, что своей любовью и воспитанием смогу что-то изменить к лучшему. Но теперь я точно знаю, что человека невозможно изменить… Каждый из нас, благодаря заложеным в нас генам, уже рождается со своим характером.

Мой сын всегда, и сейчас тоже, добивается любыми путями всего, что он хочет и поступает так, как он хочет, не прислушиваясь к моим советам и не считаясь с моими нуждами и проблемами.

В отличии от меня, деньги, материальное благополучие и собственный комфорт всегда были у него на первом месте (по Зодиаку он ’’Лев’’). И получать он всё привык не работая ’’в поте лица своего’’, а от меня, имеющей за плечами 35-ти летний стаж работы – манипулируя и шантажируя меня, моей же материнской любовью.

Уже в подростковом и юношеском возрасте (14-17 лет), сын бывало часами, а то и днями, мог спорить со мной, упёрто доказывая необходимость чего-то и переубедить его было практически невозможно. Если он видел, что я ему не уступаю, т.е. он не может добиться своего - с ним начиналась буквально истерика… Он орал что есть мочи, кусал от бессилия и злости себе руки и демонстрировал готовность чуть ли не крушить всё подряд (что попадётся под руку) и биться головой об стенку.

Не снимая с себя вины и ответственности за то, что многое упустила в воспитании сына, хочу сказать что в основном повлияло на ситуацию то обстоятельство, что с самого рождения он постоянно и серьёзно болел.  И чем дальше, тем больше болезней и проблем сыпалось на нашу с ним голову.

Естесственно, все эти годы, я дико боялась его потерять и по-этому, не могла отказать ему в маленьких радостях.

Как я могла, к примеру, привлекать его ‘’на всю катушку’’ к какой-либо работе по дому или на даче, а тем более наказывать за что-то, если всё время боролась за его жизнь. Когда постоянный животный страх сковывал моё сердце, а в голове вертелась только одна мысль – ’’Лишь бы он был жив…’’

После тяжёлых родов у малыша были родовые травмы: сильно примята правая половина головы с затылочной части и вывихи тазобедренных суставов.

Ребёнок страдал от сильнейших головных болей, которое провацировало внутричерепное давление. Он всё время кричал, день и ночь…, и мотал из стороны в сторону от боли головой.

Иногда, он высокого давления, у него открывалась рвота, которая била фонтаном. Он весь синел и заходился таким криком, что уже не мог с него выйти и казалось, что он умирает.

Врачи показали, как нужно ухаживать за больным малышом и в каком положении нужно ложить ребёнка спать, чтобы выравнивалась голова и надели на него так называемые’’Стремена’’ – кожаные ремни, которые постоянно удерживали затёкшие ножки ребёнка в подтянутом состоянии, т.е. в положении’’Лягушонка’’.

Кожаные ремешки растирали в кровь нежное тельце сына, доставляя ему дополнительные боли. Плюс, в таком положении, каждый день, ребёнка нужно было возить на другой конец города на электропроцедуры и специальный масаж.

Когда сыну было только 20 дней от роду, у него поднялась температура до 40 градусов и пришлось вызывать скорую, чтобы спасать его (ему делали уколы в голову!). Оказалось, что я по неопытности , съев что-то из фрукты, через свое молоко сорвала ребёнку желудочек.

Вообщем, для меня, в тот первый год его жизни, день и ночь смешались в один сплошной кошмар – я буквально валилась с ног. Соседи, слыша беспристанные крики ребёнка, сочувственно спрашивали нас: ’’ Спим ли мы когдо-либо?’’

Я находилась с сыном постоянно. Маленькая, съёмная, однокомнатная квартира в ’’хрущёвке’’ стала нашим с ним замкнутым миром. В редко выпадавшие спокойные часы времени, я читала ему сказки и пела песни. Ребёнок быстро развивался и схватывал всё буквально на лету. И если больные ножки не позволяли ему рано началь ходить (он пошёл в один год), то говорить он начал очень рано.

Однажды он поразил и обрадовал меня тем, что в 7-ми месячном возрасте начал пересказывать мне сказку ’’ Курочка ряба’’.

Посколькуя ребёнок был очень слабым, болезненным и часто простывал, я редко выносила его на улицу. В итоге, месяцев в 10, когда он уже смог стоять (но ещё не ходить) на своих ножках и я повезла его на каляске  в парк, он оказался полным’’дичком’’. Он боялся ступать по первой весенней траве. Его пугал шелест листвы на деревьях и сорваный мною цветок одуванчика… Я с лаской и любовью знакомила сына с этим новым для него, окружающим миром.

Потом он начал делать первые шажки, держась за окружающую его в комнате мебель или за руки родителей (сын, как и я в детстве, совсем не ползал, а сразу, встав на ноги, пошёл). И каждый раз, когда он только пошатнулся или упал – я мгновенно обмерала от страха за него (моё сердце срывалось и падало вниз вместе с ним), торопясь подставить свои руки и вовремя подхватить его.

Мой бывший муж, глядя на мою реакцию, всегда говорил, что мне нельзя иметь детей – это мне , мол, просто противопоказано, потому что я через чур люблю, опекаю сына и переживаю за него всем сердцем.

А я вот всё думаю, существует ли вообще мера материнской любви? И кто из нас может сказать себе – любим ли мы через чур, в самый раз или недостаточно? И сколько же её нужно - любви, что бы воспитать настоящего человека?

Когда сыну исполнился один год, мы с мужем решили впервые повести его в гости к родителям мужа в Херсонскую область. Поезд Одесса- Яссиноватая отходил в 1 час ночи. Ночью, на вокзале, до этого спавший сын, проснулся от крика паровозного гудка и очень испугался. Никакие уговоры не могли заставить его войти в вагон и когда мы уже были внутри, он по-прежнему плакал без остановки.

Чтобы успокоить перепуганного ребёнка, я решила выйти с ним на несколько минут на перон. Его желание покинуть побыстрее это страшное помещение было так велико, что сидя у меня на руках, он наклонился вперёд - навстречу входящим в вагон пасажирам и как-бы раздвигая их своими маленькими ручёнками, и пытаясь освободить нам дорогу, всхлыпывая от слёз приговаривал: ’’Тётя – атади, дядя – атади…’’

Немного успокоившись на свежем воздухе, он согласился с моими доводами, что было бы не разумно оставить папу одного в вагоне и согласился вернуться в поезд.

А проснувшись на рассвете и увидев в окошко проходящий мимо поезд, он рассмешил весь вагон, восторженно крича, с округлившимися от удивления глазами:’’ Мамиська, фати…фати…гавоны едут’’…(мамочка, смотри, смотри вагоны едут).

Я вела тогда сыну на память альбом с фотографиями и записями о его первом годе жизни, а также первыми его словами и комичными, исковерканными выражениями, понятными порой только ему…

Отметив сыну первую годовщину со Дня Рождения, я вернулась после декретного отпуска на работу в банк.

По-скольку уже в то время я поняла, что на флегматичного, ленивого, медлительного и беспомощного в решении жизненных вопросов мужа, надеяться никак нельзя, то мне пришлось свалить на свои плечи все семейные заботы и проблемы.

Нужно было кормить семью (мой заработок был основной - на много превышающий зароботок мужа), зарабатывать квартиру и делать профессиональную карьеру.

И хотя я стояла на очереди на получение жилья, но чтобы его получить в то время, нужно было, как говорится, свершиться чуду. Нужно было его зарабатывать таким самозабвенным трудом, когда ради успешной работы предприятия приходилось жертвовать не только своим личным временем, интересами семьи, а часто и здоровьем…

В больницу, или еще куда-либо, вообще не принято было отпрашиваться. Вспоминаю, как я сидела на работе с температурой под 40 и анализировала итоги работы какого-то областного предприятия, чуть ли не теряя сознание…

А уж за общепринятые праздники, семейные торжества или полные выходные вообще говорить было не прилично - интересы предприятия должны быть превыше всего. В новогоднюю ночь, к примеру, многие банкиры возвращались домой чуть ли не под бой курантов…

А поскольку я работала в областном банке на руковорящей работе (у меня был так называемый ненормированый рабочий день), да плюс была Председателем профкома, а ещё возглавляла два Областных Совета (по пенсионному фонду и работе с молодёжью), то никогда вовремя с работы, естесственно, не уходила, а лишь завершив все срочные дела.

По этому, всю домашнюю работу мне приходилось делать поздно ночью, в ущерб сна…

Тогда же возникла проблема, кто будет ухаживать и смотреть за ребёнком.

И так как малыш, по состоянию здоровья, был не ясельный, бабушек и дедушек, которые могли бы нам помочь, у нас не было, как и денег нанимать няньку, то мужу пришлось пойти работать в ночную смену, сменив на заводе инженерную должность на рабочую.

В итоге, мы смотрели за сыном по очереди, передавая его друг другу как бы по эстафете, то есть сменяя друг друга. Это было очень тяжело... Я даже сейчас не понимаю, как я могла тогда всё это выдержать: работа, дом, стирка, уборка, шитьё, штопка, магазины, базар, готовка, больной ребёнок… и больные родители.

И хотя на мужа нагрузка была значительно меньше, но и ему тоже приходилось не сладко. После работы в ночною смену, он мог лечь спать днём только в обед – вместе с сыном.

А были ещё и сбои в нашем графике, когда мужа в конце месяца заставляли работать сверхурочно, а это значило, что я должна была срочно улаживать свой график работы с начальством или брать отгулы …

Года в полтора сын впервые заболел асматическим бронхитом. Он задыхался… Я не могла спокойно смотреть на его синюшные губы и резко обозначившиеся круги под глазами. Приехавшая скорая, хотела забрать его одного (без меня) в болницу и подключить, на время, к дыхательным аппаратам, чтобы облегчить его страдания. Но перепуганый малыш, вцепившись в меня обеими ручёнками, ни за что не хотел с ними ехать. И тогда врач разрешил мне поехать с сыном, потому что увидел - сложившаяся ситуация только усугубляла и без того тяжёлое состояние сына и безусловно шла только во вред здоровью ребёнка.

Потом, наверно года три, мы безуспешно пытались избавиться от асматического бронхита. Сделали ему пробы на аллергены, которые, к счастью не подтвердились. Оказалось, что он просто ‘’на лету’’ подхватывает микробы от окружающих.

Пытались закалять его – возили в плавательный бассейн для малышей, что на ул. Иванова и т. д.

Один из врачей высказал предположение, что сын всё время болеет бронхитом, потому что по-видимому аденоиды мешают ему дышать носом и он дышит ртом, заглатывая при этом холодный воздух и микробы. Мы согласились на операцию, которую ему сделали в детской областной больнице.

После операции, хирург сказал, что у сына были аденоиды нормальной величены и они не являются причиной рецидивов асматического бронхита.

Но он, к сожалению не сказал, что во время операции или после неё, в палате, в результате антисанитарии сыну была занесена инфекция и в обоих носовых пазухах (возле ноздрей) начал скапливаться гной. Из-за этого сыну пришлось два года подряд лежать в областной больнице, где ему специальными электроотсосами откачивали с носовых пазух гной и промывали их специальным раствором.

Проблема с носом осталась у моего сына актуальной на всю жизнь. И сейчас, при малейшей простуде, холоде или перепаде погоды у него течёт нос…

А тогда, после той неудачной и бесполезной операции по удалению аденоидов и лет, потраченных на преодоление воспаления пазух носа, мы ещё долго с сыном боролись с асматическим бронхитом, который грозил перерасти в астму.

В то время (20 лет назад), все усиленно говорили о результативности лечения астмы в соляных пещерах Западной Украины, но денег на такую поездку у меня не было.

Я судорожно искала выход из создавшейся ситуации и потом случайно узнала (мне сказали коллеги по работе в банке с этого региона), что в Бердянске одна пожилая женщина-врач разработала свой экспериментальный метод лечения астмы и открыла кабинет при Бердянской детской поликлинике. Метод разработанный ею, был по принципу действия соляных пещер, когда больные закрывались врачём в кабинете, на строго установленное время, и дышали распылённой в воздухе солью.

Курс лечения длился один месяц и его нужно было повторять, для получения эффективных результатов, в течении 3-х лет.

Я возила сына на лечение в Бердянск на протяжении 2-х лет…Это было очень тяжело, как физически, морально, так и материально: прожить и прокормиться целый месяц с больным ребёнком в курортном городе (в гостинице) и каждый день с трудом добираться до поликлиники, пытаясь с ним втиснуться в забитый курортниками автобус.

На 3-ий год, коллеги мне сообщили, что эта талантливейшая и добрейшая женщина-врач уехала жить в Израиль… Вначале я сильно расстроилась, что мы не сможем пройти полный курс лечения. Но как говорится, Бог услышал мои молитвы, кризис в болезни сына миновал и он пошёл на поправку.

Хотя, хроническими бронхитами он по-прежнему страдает, до сих пор...

К сожалению, мне очень трудно и больно вспоминать и пересказывать по порядку все те события, мысли и чувства, связанные с сыном. Я ловлю себя на мысли, что события всплывают в моей голове с такой ясностью, как будто это было вчера и боль в моём сердце порой становится просто не выносимой.

Я пишу эту исповедь кусками, с перерывами, потому что буквально ‘’отключаюсь’’ возле компьютера. Она, так же, провоцирует сумасшедшие броски давления, сердечную арритмию и приходится вызывать ‘’скорую’’.

А ночью, я вижу кошмарные сны и кричу во сне от ужаса так, что просыпаюсь от собственного крика. Или наоборот, лежу всю ночь в темноте без сна, мучаясь от бессоницы, и пытаюсь выбросить из головы нахлынувшие воспоминания…

Дело в том, что все его и мои болезни, операции, страдания и боль переплелись в один сплошной тугой узел, который до сих пор мы не можем распутать…

При чём, болезни и проблемы никогда не приходили к нам по одиночке – всё сыпалось на нас одновременно. Не даром в народе говорят:’’ Пришла беда – открывай ворота.‘’

Но сейчас, рассказывая обо всём по порядку, я хочу вернуться назад, ко времени, когда я ‘’отработала’’ первый год после выхода из декретного отпуска.

Мои тяжело больные родители, глядя на мои мучения (как я уже год разрываюсь между работай и сыном), попытались помочь нам и предложили временно (несколько месяцев) присмотреть за ним, пока мы не устроим ребёнка в садик.

На следующий день после того как сыну исполнилось 2 года (он родился 03.08.7…), мы впервые отвезли его к моим родителям и оставили с ними одного. И там, в первый же день, с ним произошло несчастье. Играя с маленькой машинкой на кухне возле бабушки, которая сидя, больная, готовила обед, малыш наступил на неё и упав, поломал правую голеть вкось по всей её длинне…

Моя мама позвонила мне на работу и плача сказала, чтобы я немедленно брала такси и мчалась к ним, потому что она уже вызвала скорую…

Это было ужасно… Малышу заковали правую ногу в гипс - от бедра до самых кончиков пальцев…

А ровно через 4 недели я попала, без сознания, на операционный стол и мне сделали двойную операцию ‘’по-женски’’. Я чудом осталась жива – у меня была клиническая смерть и я запросто тогда могла осиротить своего единственного ребёнка. Но это уже другая история…

 Перелом у сына был очень тяжёлый и не срастался. Двухлетнему малышу пришлось находиться  в гипсе целых 3-и месяца, а когда гипс сняли, оказалось, что он разучился ходить… Пришлось его этому учить заново.  Начались бесконечные масажи, разработки, консультации врачей…

А зрелище оставалось угнетающим… Сын сильно хромал (вернее переваливался) на правую, дистрофически худую ногу (с атрофированными мышцами), которую при ходьбе ужасно выворачивал в сторону. Прогнозы врачей были не утешительными. Я думала , что он на всю жизнь так и останется калекой…

Он рос спокойным, хорошо воспитаным и развитым для своего возраста мальчиком. Но в силу обстоятельств - замкнутым, привыкшим часами играть самостоятельно.

Мы с мужем много занималась с сыном, покупали ему игры для старшего возраста, развивающие мышление и интелект. Рано научили его считать, читать и писать печатными буквами.

 Уже в 2-х летнем возрасте, не умея ещё читать, но играя с нами в занимательную астрономию, он уже на память знал все созвездия, планеты и мечтал быть астронавтом.

Так же легко, он рано научился играть в шахматы и показывал хорошие результаты. У сына с детства проявились явно математические способности и математический склад ума.

И это было не удивительно, потому, что я в своё время окончила Запорожскую математическую школу N … и экономический факультет института. А мой бывший муж, т. е. отец ребёнка, технарь от природы, окончил Севастопольский приборостроительный институт и был по специальности радиоинженером.

Сына , естессвенно, тоже‘’с пелёнок‘’ интересовала техника…

Еще в год, гуляя со мной во дворе, держась за мою руку и ступая не твёрдой походкой, он заинтересовано разглядывал припаркованые во дворе машины, стараясь рассмотреть все их технические подробности. А дома, любопытство толкало его разобрать на составные и заглянуть во внутрь, подаренных ему машинок.

В 2 года , находясь несколько месяцев в гипсе и нынужденый сидеть ‘’прикованным’’ на одном месте, он играл во взрослые игры - одев большие наушники, проводил время, разбирая на детали старый переносной магнитофон ‘’Весна’’, отданный ему на откуп отцом-радиолюбителем.

В 2 года и 7 месяцев мы впервые отдали сына в детский сад.  Вначале, в хороший детский сад, принадлежащий заводу ‘’Мотор-сiчь‘’.

 Я хорошо помню, по описанию мужа и рассказам сына (я как всегда была на работе), этот первый день в детском саду, когда муж отвёл его всего на несколько часов, а сам наблюдал за ним в окна.

Сын всё время без остановки плакал, забившись в угол и неподпускал к себе никого из детей. И только молоденькой помощнице воспитательницы, доброжелательной девушке лет 18-ти, удалось его к себе расположить.

 Дома, сын с восторгом рассказывал мне о ней, а больше всего восхищался её красивыми волосами, которые как он показывал, спускались ниже талии. Тогда ещё мы с мужем, шутя решили, что по-видимому невестка у нас будет с длинными волосами.

И всё же, сын тяжело адаптировался в новой обстановке – не легко привыкал к детскому саду и каждый день начинался у него со слёз, уговоров и нежелания туда идти.

 Правда в первый же месяц, из-за неудобного для нас с мужем графика работы заводского детского садика (потому, что он рано закрывался), мы вынуждены были перевести сына в бедный районовский детский сад и были этим очень огорчены. Детей там плохо кормили, не ухаживали и не присматривали за ними должным образом.

Наш сын хотя и был очень болезненным, но с самого рождения стремительно рос и по росту значительно опережал своих сверстников, что, к стати сказать, сильно настораживало всех врачей. Он всегда выглядел на много старше своих лет.

 Но так получилось, что готовя его к общению с детьми, мы учили сына дружить со всеми, бережно обращаться с девочками и совершенно упустили вопрос его самообороны.  Он оказался не защищённым в этом мире, не готовым к борьбе… Он был через чур спокойным, тихим, воспитаным и совершенно не агрессивным домашним ребёнком.

А ещё, очень терпеливым, до удивления вынослевым к боли мальчиком. Может быть потому, что он, к сожалению, с рождения хорошо знал, что это такое…Да ещё потому, что отец говорил ему всегда, что настоящие мужчины не плачуть.

Буквально в первые же дни после перехода в новый сад, сын пришёл домой жестоко искусанным. Все руки были покрыты кроваво-чёрными кругами – отпечатками зубов. На наш вопрос: ‘’Кто это сделал?’’, сын ответил, что – девочка. Так продолжалось несколько дней…

На наше справедливое возмущение, воспитательница заявила, что она не в состоянии уследить за всеми детьми и что эта девочка кусает всех подряд.

Мы были в панике…Разгарячённый муж набросился на сына с упрёками, обвиняя его в том, что он не в состоянии постоять за себя, что его, мол,’’…и муха обидет’’. И почему, мол он, такой большой мальчик, не оттолкнул её от себя, а стоял и ждал пока она его покусает…

На следующий день, в группе, когда дети играли в конструктор ‘’Строитель’’и агрессивная малышка, не превыкшая к отпору, преблизилась к сыну чтобы его укусить, он стукнул её деревянным молоточком по голове, который он держал в это время в руках. Та расплакалась и пожаловалась вечером родителям.

Когда воспитательница сказала об этом моему мужу, то тот не оправдывая действия сына, попросил передать родителям девочки, чтобы они тоже занимались воспитанием своей дочери.

                Надо сказать, что дети ходили в районовский детский сад разные, многие были из неблагополучных семей… Некоторые из них уже в 3 года, наслушавшись дома ‘’лексикона’’ родителей, употребляли в саду матерные слова. Иногда сын ставил нас в тупик, спрашивая объяснить ему непонятное слово. Мой вспыльчивый и строго воспитаный муж злился от этого до невозможности и потом возмущённо высказывал воспитателям всё, что он по этому поводу думает.

В 4,5 года с сыном произошло новое несчастье. Безответственные воспитатели этого же, злополучного, детского сада вывели детей зимой, в гололёд, на не подготовленную к прогулкам детскую площадку.

Это случилось утром. Дорожки не были посыпаны ни песком, ни солью и наш сын, поскользнувшись, упал и сильно ударившись о металическую песочницу, снова поломал в голене ту же, правую, ногу.

Такой же, как и прежде – сложнейший,  верникальный перелом кости, произошёл паралельно старому рубцу.  И все наши страдания повторилось снова: скорая, гипс, консультации врачей, разработки и массажи, боль и переживания, надежды и огорчения… Порой казалось, что этому всему не будет конца…

Но больше всего возмутило нас с мужем в той  ситуации то, что воспитатели – люди, по долгу службы, ответственные за жизнь , здоровье и безопасность вверенных им детей, видя что ребёнок не может стать на ногу и испытывает сильнейшую боль, не удосужились даже вызвать ‘’скорую’’, оказать ему первую медицинскую помощь и позвонить нам, родителям, чтобы сообщить о случившемся.

Всё выяснилось только вечером, когда муж пошёл забирать сына с детского сада и увидел его, седящего в неподвижной позе, с побелевшим лицом и трясущимися от боли губами. Разразился скандал… Пришедший в бешенство муж, заявил в саду, что подаст на суд и привлечёт их всех к ответственности.

Перепуганная директриса прибежала с извенениями к нам домой…  Но муж не хотел ни о чём слышать. Он был настроен катигорично. И мне, с большим трудом, удалось уговорить его‘’не раздувать’’ эту историю, поскольку случившегося уже не изменишь, да и нашему сыну от этого легче не станет, а люди потеряют работу…

У мужа всегда был тяжёлый характер. Он был резок, груб и лишен всякой дипломатии в отношениях с людьми…

 Кроме того, он был сторонником жесткого воспитания детей и я всегда боялась оставлять на его попечение его же собственного сына (особенно, когда уезжала из дому на 2-3 дня в командирувку), потому что когда он приходил в бешенство, то не отвечал за свои собственные поступки.

Сын его просто боялся…

За 17 лет (столько было сыну, когда муж ушёл из семьи), он НИ РАЗУ не сел с ним рядом и не поговорил (как должно было бы быть), как отец с сыном или как мужчина – с подростающим, будущим мужчиной – об отношении к женщине, матери…

Кто, как ни отец, своим наглядным примером отношения к жене, должен быть привить сыну любовь и уважение к матери, родившей и воспитавшей его…А всё как раз и было наоборот.

Чему хорошему мог научится от него сын, постоянно наблюдая, как его отец грубо, иждивенчески, без должного уважения и любви относился к жене, т.е. ко мне, его матери?

Методы ‘’воспитания’’ мужа заключались в том, что он только постоянно орал на сына и оскорблял его последними словами, вперемешку с угрозами. От физической расправы сына спасали только опасения мужа столкнутся, в случае чего, лицом к лицу со мной - защитницей…

Помню как однажды, когда сыну было лет 6-7, мы поехали на дачу и муж заставил его прорывать бурьян на грядке с клубникой, показав, как мол нужно это делать – на присядки. Сын же, перенёсший 2-а серьёзных перелома, присесть не мог и пытался рвать траву наклонясь. Взбешенный муж, разоравшись и оскорбляя его последними словами, подскочил к нему и с силой толкнув его на землю (от чего сын упал на попку), стал пинать его носаками, оря при этом:’’ Я сказал тебе - это надо делать на присядки…’’

И каково же было видеть это всё мне – матери?

У меня же, на оборот, были с сыном, всю жизнь, очень тёплые дружеские отношения. Я всё делала для того, чтобы скрытный по натуре малыш, мог доверять мне. Я учила его, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь… В итоге, поколебавшись, он всегда рассказывал мне о самом сокровенном – о своих детских, а потом и юношеских секретах и переживаниях.

К стати говоря, это я , а не отец, лет в 7-8, хорошо подготовившись, прочитала сыну статью в газете – отрывки из книги американского писателя ’’О половом воспитании детей’’, на что он спокойно отриагировав, сказал: ‘’Какая ерунда, я  это всё уже знаю от друзей’’ и побежал гулять во двор…

 Мой бывший муж был медлительным, ленивым и эгоистичным человеком. В отличии от меня, он никогда не перегружал себя работой и всегда находил время позаниматься своим хобби – радиолюбительством.

Ответственная, нервная работа была не для него. Он никогда не хотел работать руководителем, отвечать за подченённых и растрачивать на это своё драгоценное здоровье, которое он очень берёг. Его вполне устраивала рядовая работа по сменному графику, т. е. от звонка до звонка.

Он всегда говорил мне, что я не умею отдыхать, что я вечно нахожу себе работу…

И после всего этого, мне конечно, было очень обидно за то, что я всю жизнь ( не считаясь с собой), много и тяжело работая,  и решая все проблемы и заботы семьи, была всегда лишина возможности разделить с сыном его маленькие праздники.

Я НИ РАЗУ, как другие родители, не была у сына на утреннике в детском саду, да и потом в школе. Меня просто не отпускали с работы, не считая эти события уважительной причиной.

Всегда на праздники ходил наш папа… Он, к примеру, помогал  сыну одевать, пошитый мной ночами, вручную, новогодний костюм, смотрел выступление детей, а потом фотографировался с сыном на память…

В школу сын пошёл хорошо подготовленным – свободно считал, читал, писал и хотя он показывал хорошие результаты учёбы, но ему там было уже не интересно – скучно сидеть на уроках.

И ещё, у сына в школе, как и в начале в детском саду, была проблема с общением – он не мог быстро знакомиться и находить контакт с детьми.

Хотя он, как физически (он был на голову выше своих однокласников), так и по своему интеллекту, на много опережал своих сверстников, он по-прежнему оставался очень стеснительным мальчиком, которому тяжело было вписаться в новую обстановку.

Видя переживания сына, я как могла, старалась помочь ему познакомится с ребятами по ближе и завести друзей. В его классе оказалось несколько детей, которые проживали в одном с нами доме.

В то время, мы уже несколько лет, как жили в двухкомнатной квартире по ул. Героев Сталенграда, которую я получила от банка и сын пошёл в ближайшую, по месту жительства, школу N….

 Наш большой П-образный дом, вместе с соседним домом, создавал огромную замкнутую площадку, где было огороженное сеткой футбольное поле, детский городок с крепостью, тенисные столы и место, где зимой городские власти ставили Новогоднюю ёлку.

 В нём проживало много руководящих работников всех рангов, врачей, учителей, СБУ, милиции, что позволяло жителям (многие из которых знали друг друга), чувствовать некоторую защищённость и свободно выпускать детей погулять во двор.

С двумя мальчиками, Димой и Романом, сын и подружился.  Оба они были вторыми сыновьями в семье, на 17-19 лет младше старших братьев, и не чувствовали себя особо одинокими, как наш сын.

 Кроме того, у низкорослого Димы, отец которого уделял ему много времени и водил его в футбольную секцию, была ещё и собака – белый пудель, что вызывало невольную зависть и восхищение у моего сына.

Воспитанием болезненого Ромы занималась’’вся из себя’’ неработающая мама, которая подключала своего, намного старшего её, мужа (руководящего работника), когда надо было решить глобальные вопросы или ‘’нажать’’ на учителей…

Дети обычно наблюдательны и остро чувствуют несправедливость. Постепенно сын отдалился от Ромы, мама которого отказывала всем в общении с ним и больше сдружился с Димой, семья которого была попроще и которому он с удовольствием помогал выгуливать собаку.

Потом, после двух лет канючинья сыном купить ему собаку (так как он постоянно сидел один дома и ему было скучно и одиноко), я, чувствуя себя виноватой ( так как врачи по состоянию здоровья запретили мне рожать), пошла с ним на базар и купила щенка эльдерьтерьера, которому мы дали с сыном кличку Даймонд (Бриллиант).

Надо сказать, что из-за частых болезней сына и желания оградить его от вредных компаний, мы редко выпускали сына гулять на улицу. Особенно в этом преуспевал строгий отец, который всё время заставлял его учить уроки, а если они были уже сделаны, то повторять их.

Естественно, что сын, как и любой другой ребёнок в его возрасте, не приходил от этого в восторг - ему хотелось погулять с ребятами во дворе.

Кроме того, муж был катигорично настроен против наличия у ребёнка карманных денег, считая что они порождают лишние соблазны, такие как приобретение ‘’жвачек’’, шоколадок, сигарет и т. д. ‘’Всё, что тебе действительно необходимо, мы покупаем тебе сами’’- говорил муж, - ‘’Зачем тебе нужны деньги?‘’

Однажды, посредине моего рабочего дня, муж, который должен был после ночной смены спать, позвонил мне на работу и срывающимся от волнения голосом, потребовал, чтобы я срочно приехала домой, так как у нас случилось ЧП. Уже в подъезде, подбегая к дверям квартиры, я услыхала дикие выкрики мужа и плач сына.

Ворвавшись в квартиру, я увидела картину, от которой волосы зашевилились у меня на голове…

 Муж, с перекошенным от бешенства лицом и выпученными глазами, душил руками за шею перепуганного насмерть сына, извергая в его адрес всевозможные ругательства и угрозы.

Мне с большим трудом удалось оторвать и оттащить его от уже бьющегося в конвульсиях, с красным лицом, ребёнка. А муж всё продолжал орать ‘’У Б Ь Ю!’’ и кидался снова к сыну, который горько плакал и просил у него прощения.

Попытавшись осознать происходящее и унять собственную дрожь ужаса, я, из невнятных выкриков мужа, поняла, что он поймал сына за недостойным занятием, когда тот шарил у него по карманам, висящей в корридоре одежды, в поисках денег…

Немного отойдя от шока, я долго говорила с сыном, объясняя ему все возможные последствия случившегося и куда это может привести его в дальнейшем.

Чтобы продолжать развивать математические способности сына и его интерес к шахматам, я отвела его в шахматный клуб, который находился рядом с его школой. Сыну там нравилось. Он быстро учился и показывал хорошие результаты.

Но вскорости возникли две сразу проблемы. Первая - заключалась в том, что тренер начал вывозить лучших учеников на соревнования в другие города, а по состоянию здоровья сына, мы не могли отпустить его в поедку самого и не имели с мужем возможности его сопровождать.

А вторая проблема была ещё хуже. В школе, на одной из перемен, мчавшийся по лестнице старшекластник, сбил сына с ног и тот падая, получил трещину левой коленной чашечки… И снова – гипсовая повязка, разработки, электропроцедуры.

С шахматным клубом пришлось распрощаться…

Со второго класса, успешно пройдя отборочные тесты, сын поступил на учёбу в математическую школу N…, которая до сих пор является одной из лучших и престижнейших школ г. Запорожья. Я была счастлива отдать туда сына на учёбу, потому что думала о его будущем.

Требования к учащимся в ней доволно высокие, учиться в ней, по себе помню, сложно – так как идёт большая умственная нагрузка и график учёбы очень насыщен, но зато выпускники этой школы обычно поступают в лучшие вузы страны.

Но всё было не просто с организационной стороны. Мы жили в Жовтневом районе, а школа, куда поступил сын, находилась в Ордженикидзевском. Я очень боялась за 8-ми летнего, в силу обстоятельств не привыкшего к самостоятельности, сына. Как он, думала я, второкласник, будет сам каждый день ездить на учёбу, в любое время года, так далеко - в другой район города.

Пришлось срочно учить его правилам дорожного движения и пользования транспортом. И хотя сыну всегда сложно было адаптироваться в новой обстановке (он очень за всё переживал), в первый год, казалось, всё налаживается и идёт хорошо – самостоятельные поездки в школу, результаты учёбы и т.д.

На второй год учёбы - в третьем классе, ситуация с его здоровьем резко изменилась к худшему.

 У сына, с самого рождения, всё время наблюдался стремительный рост и в итоге, как показали выводы врачей, оказалось, что его сердце и сосуды не успевали соответственно развиваться.

С ним начало твориться что-то невообразимое… Его изматывали вегетососудестые (а может гипертонические?) кризы!

‘’Скорые’’ стали постоянными ‘’гостями’’ в нашем доме. 9-ти летний ребёнок ужасно страдал от бросков высокого кровяного давления, диких головных и сердечных болей, тошноты, рвоты.

Я, потерявшая только пол года назад отца, умершего от инсульта вызванного высоким давлением, думала, что просто сойду с ума от всего этого…

Я не в силах была видеть мучения своего сына... Почти невменяемая от горя, осознавая свою беспомощнось изменить что–либо и уповая на Бога, я металась от его кровати к входной двери в ожидании очередной ‘’скорой’’ и с ужасом вглядывалась в бледно–зелёное, искажённое мукой, лицо моего единственного сына.

Приезжающие врачи ‘’скорой’’, как могли, спасали жизнь моего ребёнка, пытаясь сбить ему высокое кровяное давление. Они ставили ему горчичники на икры ног, давали выпить сосудорасширяющее – ношпу (другово лекарства детям, в таком возрасте, не давали), а для сердца – валерьяну и т.д. и т.д.

9-ти летнему сыну был выставлен диагноз – вегетососудистая дистония по гипертоническому типу.

Озабоченые происходящим, врачи катигорично настаивали на том, что надо исключить все умственные и психологические нагрузки на сына, поскольку ребёнок очень серьёзно болен. ‘’О математической спецшколе не может быть и речи’’, - сказали они.

Мы с мужем стали перед дилеммой: ‘’Что важнее, хорошее образование или здоровье сына?‘’

Но так как это всё случилось в апреле (почти в конце учебного года), то нам удалось дотянуть кое-как, на бумагах, до окончания 3-го класса (сын не посещал школу, так как лежал в больнице), а затем перевели его назад - в школу N…, куда он ходил раньше в первый класс.

В то же время, начались бесконечные полные обследования нашего ребёнка (включая ренгеновские снимки уздечки основания черепа и кистей рук) и ежегодные наблюдения и лечение на стационаре в Областной детской больнице.

 Эндокринное, кардиологическое, гастроэнтерологическое, лоротделение – где он только, бедный, не лежал…

Устрашающие диагнозы нарастали как снежный ком. К родовой травме, 3-м переломам, асматическому бронхиту и вегетососудистой дистонии по гипертоническому типу добавились: хронический гастродуоденит, хронический холецистит, гигантизм и ряд других серьёзных заболеваний, о которых до сих пор мне вспоминать даже страшно. Всего их насчитывалось 12, и по каждому из них сын стоял на учёте у специалистов.

И так продолжалось 8 долгих лет, почти все годы учёбы в школе!..

Вернувшись в старую школу и поступив в 5-й класс (тогда, с переходом на 11-ти летнее образование, дети после 3-го класса шли сразу в 5-тый), сын первые годы по инерции учился на ‘’4’’ и ‘’5’’, используя накопленную в школе N… сильную базу знаний.

 И хотя гуманитарные науки он не любил, по математике он был лучшим учеников в классе. Ему всегда было легче решить сложную контрольную работу по математике, чем написать сочинение или встать и рассказать устный предмет.

Затем, постепенно расслабившись и разленившись, он стал иногда приносить со школы ‘’3’’…

Ему было лет 12. Природа брала своё. И однажды, когда муж искал что в книжном шкафу, на голову ему с антрисоли посывался ворох журналов с обнажёнными женщинами. А поскольку все щекотливые вопросы муж всегда сваливал на меня, то мне, как обычно пришлось рассказывать сыну о любви, безопасном сексе и необходимости использования призервативов…

 


Запись на прием: (+38)061 220 37 40; (+38) 0991692009; (+38) 0960989222 Другие виды услуг: (+38)061 220 37 40; (+38) 0960989222 г.Запорожье

 

 

Примерно в этом же возрасте, сын однажды вернулся домой с парка, где они с друзьями обычно выгуливали собак, пропахший сигаретным дымом. Я, у которой после беременности, так и осталось повышенное обаняние, сразу почуяла запах табака и забила тревогу. Табаком пропахла даже шерсть собаки.

 Сначала сын отнекивался, говоря, что это курили старшие ребята. А потом признался, что ему тоже дали попробовать раз затянуться.

 Я сказала ему, что если он, со своим асматическим бронхитом, хочет умереть, то пусть продолжает поступать таким же образом. Больше никогда к вопросу о курении нам не пришлось возвращаться.

8-й класс сын окончил с двумя тройками и задумался о будущем только тогда, когда увидел, что жизнь начала разбрасывать его однокласников в разные стороны.

Тогда же, после 8-го класса (сыну было 14 лет), произошла ещё одна не хорошая история, которую я не забуду никогда.

Тогда, двенадцать лет назад, в 14-ти летнем возрасте, МОЙ СЫН ВПЕРВЫЕ ОСКОРБИЛ МЕНЯ, обозвав сукой…

Как я уже говорила раньше, врачи нашли у него хронический гастродуоденит, хронический холецистит и рекомендовали ему попить Моршинскую и Трускавецкую воду. До этого случая, муж возил его один раз пить водичку в Моршино. А в тот раз, впервые в жизни, поехала с сыном я, в Трускавец, потому, что у самой меня были проблемы с почками.

Было лето, время школьных каникул, и санаторий был забит до отказа родителями с детьми всех возрастов, которые кучковались по интересам.

Один приблатнённый подросток с России (помню его звали Роман) сбил вокруг себя довольно большую группу ребят и верховодил ими, подбивая их всех на далеко-небезобидные забавы. Короче, это был тот самый опасный возраст, когда ребята - уже не подростки, но ещё и не стали взрослыми людьми, когда за ними нужен глаз да глаз. Сам Роман, на виду у всех отдыхающих, по-хамски относился к своей матери, с которой он приехал, совершенно не празднуя её.

Естесственно, меня это всё настораживало и я старалась держать сына в поле зрения.

Читая вечером на балконе книжку, я украткой наблюдала за громко спорящими ребятами. Ребята там были на много старше моего сына и он, выглядевший старше своих лет, выдавал себя за их сверстников.

Был уже поздний вечер, я несколько раз звала сына в комнату, но он так и не шёл, кормя меня обещаниями скоро вернуться.  Потом они все вместе куда-то ушли и я начала волноваться, потому что уже приблежалась полночь.

Тогда я пошла искать сына и увидела его, стоящего в тёмной арке и разговаривающего с двумя некрасивыми взрослыми девушками. Те явно’’кадрили’’ его, уговаривая пойти с ними куда-то. Я несколько раз тактично звала его, но он на меня не реагировал. Тогда я подошла к ним, извениласть, и напомнила сыну о времени, сказав при этом девушкам об его истенном возрасте.

Вернувшись со мной, он закатил мне такую истерику, что от его крика, казалось, затряслись стены.

 Я как сейчас вижу эту сцену, когда он рыдая повалился на кровать и уже лёжа, выплеснул мне в лицо слова ненависти и обозвал сукой…

И вот уже тогда, много лет тому назад, увидев своего 14-ти летнего сына c новой, не известной мне стороны,  я поняла, что он такой же влюбчивый как его отец, и что и в далнейшем он не задумываясь переступит через меня (пренебригая моими материнскими чувствами, жизнью, здоровьем, благополучием, нуждами и потребностями), добиваясь расположения понравившейся ему женщины.

Позже, время подтвердило все мои наихудшие опасения. Мой сын, за прошедшие годы, так и не понял, что любовь к матери и любовь к женщине, это разные вещи. И что женщин в жизни каждого мужчины может быть много, а мать – одна.

Потом он извенялся, но‘’слово не воробей – вылетит не поймаешь’’. Оно до сих пор не заслуженной обидой жжёт у меня в груди…

По возвращении с курорта, посерьёзнев, осознав ответственность момента и прислушавшись к моему совету, сын, успешно сдав вступительные экзамены, поступил в специализированую физико-математическую школу, в 9-ый класс.  Началась тяжёлая трёхлетняя работа – подготовка к поступлению на учёбу в университет.

В этом же возрасте (14-15 лет), сын начал обращать внимание на свою внешность (думаю – комплексовать), и у него появилось горячее желание заняться культуризмом – совершенствованием собственного тела. Не посоветовавшись со мной и врачами, он самостоятельно начал посещать атлетический клуб, который находился не далеко от нашего дома. Фактически все занимались там ‘’качалкой’’ бесконтрольно – кто сколько хотел.

В итоге, дело чуть не окончилось горем. Я узнала о его походах в клуб, когда от больших перегрузок, его прихватило сердце. Кордиолог, у которого сын стоял на учёте, была возмущена его безответственным отношением к своему здоровью.

У сына была настолько плохая кардиограмма, что врач не допустила его к сдаче переводных экзаменов в школе (по итогам учебного года) и уложила его в больницу, где у него дополнительно нашли пролапс ментрального клапана.

После выписки из больницы, врач посоветовала ему, по-немногу, заняться плаваньем в басейне, что он и сделал.

Потом, в басейне (возможно поранивши ногу), сын подхватил подошвенные бородавки и не мог от боли ходить. Нам пришлось срочно обратиться в салон на Правом берегу, где ему их удаляли путём замораживания.

Происшедшее, отбило на долгое время у сына охоту посещать басейн.

Кроме того, с самого детства, после перенесенных им переломов, у него тогда (да и сейчас тоже), переодически, сводит судорогой правую покалеченную ногу, так что ему опасно плавать на большой глубине.

После 9-го класса, в 1994 году, отец снова повёз его в Моршин, где они вместе (как сказал сын) хорошо провели время.

 В августе того же, 1994 года, как раз когда сыну исполнилось 15 лет, я вместе с директорами областных банков республики была направлена в служебную командировку в Англию. Это была первая в моей жизни поездка за границу.

Но в отличии от других женщин-руководителей, которые тратили командировочные на себя, я решила порадовать сына и экономя каждую выделенную мне копейку, купила нам в семью небольшой телевизор Sony, ‘’видик’’ и музыкальный центр. Тогда это всё было в редкость, особенно для меня, выросшей в скромной рабочей семье.

Надрываясь, я еле всё дотащила домой, переплатив большие деньги за перегруз. Сын же, осмотрев все мои покупки с умным лицом, скептически заявил, что ничего особенного и выдающегося я не привезла. Что это вся техника изготовлена дешёвыми и не пристижными компаниями.

У меня же от обиды и его неблагодарности защимило сердце…

Потом еще оказалось, что вся эта Английская техника у нас не работает, по-скольку выполнена только в системе PAL и отсутствует система SECAM, необходимая для работы техники на Украине.

 Мне пришлось ещё целый год собирать деньги и затем везти телевизор в Киев на доустановку отсутствующей системы, чтобы телевизор начал показывать програмы в цветном изображении.

  Но проблема была даже не в этом, а в моём сыне и в его отношении ко мне. Сколько я помню, чтобы я не покупала и не делала для него – всё было не такое и не так…

Он никогда не ценил: ни моей бескорыстной материнской любви, ни того самопожертвования, на которые я ради него, всю жизнь шла.

Всё всегда принемалось им как должное – даже без слов благодарности. И это не только касалось меня, но в дальнейшем и других людей (моих родственников, друзей и коллег по работе), которые оказав ему в чём-то помочь или содействие, не услышали потом в ответ даже человеческого ‘’Спасибо’’.

В 16 лет сын впервые по настоящему влюбился. В то время он перешёл уже в выпускной, 11-й класс, специализированной физико-матиматической школы, а девочка только поступила в 9-й класс этой же школы.

Её звали Аней. Она была круглолицей хохотушкой, с красивыми каштановыми волосами ниже пояса. Аня была из хорошей семьи (бывших военных) и жила тоже на ‘’Песках’’, не далеко от нас.

Она хорошо училась в школе и планировала через 2-а года поступать на учёбу в университет.

Моя двоюродная сестра жила с ними по соседству, на одной площадке, и случайно увидела там нашего сына. Он бывал у Ани дома и нравился её родителям. Я тоже попросила сына познакомилась меня с Аней.

Поначалу это были прекрасные юношеские отношения и я была только рада за сына. Всё свободное время они проводили вмести – любили гулять по городу, часто перезванивались.

Так продолжалось месяцев 8-9, почти до конца учебного года.

 А весной, незадолго до выпускных экзаменов в школе, мы с мужем забили тревогу, и было от чего…

Выпускные экзамены в школе, по договорённостью с университетом, являлись и вступительными в университет. Практически, это преподаватели университета непосредственно в этой специализированой физико-математической школы организовали выездные вступительные экзамены.

В школе шла интенсивная подготовка, так как учащимся предстояло пройти серьёзнейшие испытания. На карту было поставлено их будущее. Все ужасно переживали и волновались, но только не наш сын…

 Он парил в облаках от любви, не думая об учёбе. Вместо того, чтобы серьёзно готовиться к экзаменам, как это делали другие, он продолжал частые встречи с Аней. Все мои попытки немного остудить его‘’пыл’’ ни к чему не приводили.

Я пыталась объяснить сыну, какой это в его жизни решающий момент. Просила его переговорить с Аней и попросить её подождать пару месяцев, пока он сдаст вступительные экзамены. Объясняла ему, что у Ани впереди ещё в запасе 2-а года учёбы в школе и конечно ей, в отличии от него, не нужно пока ни чём волноваться. Я даже приводила ему в пример девушек, которые по два года ждут своих ребят с Армии.

Но к нему невозможно было ‘’достучаться’’. Он, как всегда, если втемяшивал себе что-то в голову, то переубеждать его было – напрастно тратить время, особенно если это касалось противоположного пола.

Встречи подолжались теперь тайно – за нашей с мужем спиной. Аня приходила к нам домой в то время, когда мы были на работе. Вскоре, всё прояснилось - сын признался, что они с Аней уже пробовали заниматься сексом, оба впервые…

Увидев моё побелевшее от ужаса лицо, он попытался успокоить меня, заверив, что они пользовались презервативом и уже ходили на проверку в больницу. Я была в шоке! Двое неопытных детей (16-ти и 14-ти лет), могли запросто сделать ребёнка и поломать себе жизнь.

Я сразу вспомнила надпись на медали, которую подарили сыну в детском саду воспитатели, по случаю его выпуска. На ней они написали сыну: ’’За доброту, старательность и высокое чувство ответственности’’.

Мне стало страшно… Я хорошо знала своего сына и его чувство ответственности – в случае чего, он никогда бы не бросил беременную женщину и не отказался от своего ребёнка… Мы с мужем сами так его воспитали. Я просто не знала, что мне делать…

А тут ещё, до этих событий, в начале 11-го класса, сын серьёзно увлекся компьютерной техникой, решив посвятить этому своё будущее. Много месяцев подряд, он умолял меня купить ему компьютер, принтер, сканер - мотивируя это тем, что компьютер ему просто необходим для учёбы в университете.

Денег, на такую большую покупку, у меня не было и я всё думала: ’’Что же мне делать? Как лучше поступить?’’ Потом, решив, что будущее сына важнее, я всё же решила продать все строительные материалы, приготовленые мною для строительства дома в селе (под дачу) и купить сыну компьютерную технику.

В то время, стройматериалы сиротливо лежали на участке уже несколько лет, приходя в негодность, а мой ленивый муж, который, как оказалось позже, уже поглядывал на сторону, ничего не делал, чтобы начать строить что-то из них. Когда же я сказала ему о своих планах, он закатил ужасный скандал. Алчный и расчётливый, он орал, что сын манипулирует мной как хочет и что я потакаю всем его прихотям.

Но я всё же начала распродавать стройматериалы, за сколько могла, и копить деньги сыну на технику.

Теперь же, в свете последних событий, я оказалась на распутье и решила серьёзно поговорить с сыном, впервые как со взрослым человеком, предоставив ему возможность самому решать свою судьбу.

 Разговор состоялся жёсткий. Я сказала ему, что у него уже есть паспорт, он почти взрослый человек и сам должен научиться отвечать за свои поступки. Я сказала ему, что впервые, он должен будет самостоятельно принять решение по своей судьбе.

Или окончив через несколько месяцев школу и отметив своё 17-ти летие он женится, идёт работать и идёт с женой на квартиру, или начинает серьёзно готовится к вступительным экзаменам в университет и строить своё будущее. Я же, со своей стороны, при таком решении, обещала помочь ему - дать возможность учиться на стационаре и купить необходимую для учёбы технику.

Попросив сына сообщить мне о его решении, я объяснила ему, что у меня нет возможности бросать деньги на ветер, по-скольку, мы живём скромно – на зарплату.

Через время, подумав, сын объявил о своём решении поступать в университет. Хорошо подготовившись, он успешно сдал экзамены и был зачислен на математический факультет по специальности ‘’Экономисеская кибернетика’’.

В августе, когда мы отмечали сыну 17-ти летие, Аня была у нас на маленьком семейном торжестве. Вскорости, жизнь развела их в разные стороны – сын начал учёбу в университете, а Аня - вернулась в школу.

В это же время у нас в семье разыгралась драма…

 Любовница вовлекла мужа в секту ‘’Свидетели Иеговы’’ и он ушёл из семьи. Но до этого подал на развод, с целью отсудить квартиру.

. Каждый день, как садист он провоцировал в семье скандалы – звонил при нас любовнице, наглаживался, наряжался и уходил из дома, возвращаясь только под утро.

Обстановка в семье была ужасная – слёзы, скандалы… Однажды ночью дело чуть не дошло до драки и муж отшвырнул меня так, что я упала и сильно ударилась. Прибежавший со своей спальни сын, помог мне подняться на ноги и заявил отцу, чтобы тот не смел меня больше пальцем тронутьи стал между нами, загораживая меня своим телом. Бывший муж, взбесившись, со сжатыми кулаками кинулся на сына, оря:’’ А, так ты против отца! У меня больше нет сына. Ты мне больше не сын! Я себе ещё рожу другого…’’

Испугавшись за сына, что невменяемый отец может убить его или покалечить, я начала дико кричать: ‘’ Помогите!’’ и вызвала милицию. Мужа едва удалось утихомирить…

Тогда, впервые, заступившись за меня, сын поступил действительно по-взрослому, по-мужски и я гордилась им…

Он, естественно, очень тяжело переживал распад нашей семьи и уход отца. Отношения с Аней отошли на задний план и практически прекратились. Но впоследствии, сын не раз упрекал меня в их разрыве.

А когда, уже в университете, после 4-х лет учёбы у него так и не получилось подружиться с какой-либо девушкой, он несколько раз, казня себя, говорил мне, что это Бог наказывает его за то, как он поступил с Аней…

Мне было очень больно слышать это и бесконечно жаль его…

Позже, после нашего с мужем развода (муж ушёл из семьи, когда сыну исполнилось 17 лет и он только что поступил в университет) и пережитых потрясений в семье, слабая и неуравновешенная психика сына  начала давать ещё большие сбои.

В то время, поступив в университет, он как и прежде, столкнулся с его основной проблемой - неумением быстро адаптироваться в новой обстановке, легко знакомится и находить контакт с незнакомыми людьми (я имею ввиду девушек, что тогда для него было очень важно).

Говоря о студентках, он со злостью, разочарованием и обидой расказывал мне какие они все продажные, алчные и что их только интересуют грузины на машинах (с мешками денег), которые забирают их после занятий.

С отчаянием в голосе, от беспомощности, он орал, доказывая и упрекая меня в том, что я воспитала его через чур порядочным человеком и теперь, мол, он – такой красивый, высокий, умный и хорошо образованый, но без денег, никому не нужен…

Мне было так больно и обидно за него… Я очень переживала за сына…

Страдая от своей непреспособленности жить самостоятельно в этом непростом мире и как бы мстя за всё это мне, он заставлял страдать и меня, доставляя мне порой невыносимую боль.

Однажды, когда мы уже жили с ним вдвоём (я только что поменяла квартиру с ‘’Южного’’ на Жовтневый р-н – подальше от воспоминаний и была, как говорится, ‘’ в долгах как в шелках’’), сын в День Рождения - своего 21-го летия (которое мы отмечали без денег, в полной изоляции и одиночестве),  закатил мне истерику, требуя оплатить и привести ему проститутку.

Я понимала, что гормоны били ему уже в голову – он ни имел женщины более 4-х лет…

Он дошёл до того, что словно садист, издеваясь надо мной (над моей любовью и страхами потепять его), в своём жестоком шантаже, демонстрировал мне готовность резать себе вены и выбрасываться с балкона…

Он успокоился только тогда, когда довёл меня до слёз и буквально до истерики …

 При этом, характер у сына всегда был слабый, пессимистический, с заниженой самооценкой. И зная его наследственность, я с ужасом осознавала, что он может дойти до суицида.

У него нет моей силы воли и того металлического стержня внутри, который даёт мне силы выжить в любых условиях.

Сын, так же как его отец, легко попадает под влияние окружающих его людей, позволяя им легко собой манипулировать. А поскольку по-характеру он скрытный и замкнутый человек, то порой узнавала я об этом слишком поздно.

 

Сон о Славике.

Я стою в какой-то местности. И вижу с левой стороны ко мне быстрыми шагами приближается Славик с недовольным видом.

Я понимаю, что он ревнует меня к своему родному брату, потому что он увидел, что тот был у меня и я вышла его проводить.

С правой стороны от меня, уже на приличном расстоянии, уходит куда-то маленький человек, карлик-уродец. Я вижу только его удаляющуюся спину. Ростом он с семи летнего мальчика, но с фигурой оформившегося мужчины.

Я с сожалением и болью в сердце смотрю ему вслед, остро ощущая чувство вины, стыда и страдания.

А в голове кружится только одна мысль: «Как же так получилось, что я родила неполноценного ребенка?»

И тут же я осознаю, что не смотря ни на что (я имею ввиду все его физические недостатки, практически уродство) и не на кого (я имею ввиду мнение окружающих людей) я люблю этого сына точно также сильно, как люблю и другого моего сына, его родного брата – двухметрового красавца.

 

 


По всем вопросам пишите по адресу:
dr-nedelsky@ukr.net

Запись на прием: (+38)061 220 37 40; (+38) 0991692009; (+38) 0960989222
По всем вопросам пишите по адресу: dr-nedelsky@ukr.net
хостинг украина
ZаБор – Запорожский информационно-развлекательный портал